Только гордость не позволила признаться, что как раз выбор мне никогда и не нужен был. Хотя в целом он прав: вздумай я отказать сыну градоначальника, родня б мне это весь век припоминала и житья бы не дала.
— Уж прости, — проговорил Ник со вздохом, — не хотелось каждый день сомневаться: ты со мной в самом деле быть хочешь или тебе просто деваться некуда.
Это можно понять: кто ж не желает себе любви искренней? Но вредность отозвалась за меня:
— Дурень, — хмыкнула я и отвернулась, хмуро уставившись на море.
— Угу, — протянул парень, соглашаясь, а потом вспомнил, что у него имеется оправдание: — Не думай, что я вел себя как собака на сене. Год корпел над яхтой, чтобы и тебе помочь, и самому в твоих чувствах разобраться.
«Хотел, чтобы ты была свободна», — вспомнилось мне.
— Помышлял выпустить птичку из клетки и посмотреть, воротится ли? — усмехнулась я.
— Скорее, рыбку из сетей, — в тон мне отвечал приятель, — и вообще-то рассчитывал удрать вместе с ней.
Удивление вытеснило обиды, и я снова обернулась к парню.
— А я то была уверенна, что наш остров тебе милей всего на свете и ты ни за что его не покинешь, — проговорила пораженно.
Ник сначала расхохотался, но быстро посерьезнел, а затем и вовсе взял меня за плечи и пристально всмотрелся в глаза.
— Ты мне милее всего на свете, — проговорил он четко, чтобы я ни слова не пропустила, — и я действительно не покину остров, пока ты здесь, пока не скажешь, что я тебе не нужен.
Я закусила губу. Вроде и радостно было от его признаний, но тоска сжимала сердце. Я не могу остаться. Не могу упустить ту новую интересную и значительную жизнь, что мне уже грезилась впереди.
— А если с собой позову? — спросила с затаенной надеждой.
— Куда? — недоверчиво уточнил Ник.
Я хитро ухмыльнулась. Небось думает, что с меня станется умчаться к новоявленным родственничкам отношения выяснять, а то и вовсе в иной мир вздумаю смыться. Я потянула немного, позволив возлюбленному поволноваться, и сжалилась:
— В столицу, — сообщила небрежно, — мне бы учиться пойти, а то сила растет, а обходиться с ней я толком не умею. Как бы чего не натворила…
— Ты повзрослела, — помедлив, задумчиво отметил Николас, — и мне пора за ум браться. Помниться, сразу после коллегиума в одном изобретательском бюро место предлагали. Авось не забыли обо мне еще?
Мы проговорили до самой темноты: не то планы строили, не то мечтали. Никогда раньше мне не приходилось всерьез обдумывать свое будущее. Да и зачем, если прежде мне казалось, что я ни на что не могу повлиять? Но Ник так уверенно рассуждал о том, что мне самой придется выбирать, кем стать. Ибо и магичить можно по-всякому, смотря, какие у меня будут цели и интересы. А вдруг станется, что я вообще с колдовством связываться не захочу? Не обязана же я всю жизнь за монеты чаровать, раз магичкой уродилась? Ведь сколько еще других увлекательных занятий найдется в большом городе!
Проснувшееся море долго прислушивалось к нашей болтовне, мерно покачивая яхточку на волнах. А потом спохватилось, что уж и звезды в воде плещутся, и нас понесло к причалам, полуразрушенным колдовской стихией. Пора отдыхать. Чтобы завтра самые радужные мечты стали еще на день ближе.
