Императорская Академия полностью

Здоровенный, как горилла, Пьер добрался до верху столба, и его могучий торс заслонил свет фонаря. Пьер уже потянулся к проводу, когда вдруг замер. До моих ушей долетел нарастающий рёв мотора, и тут же — рёв Пьера:

— Полундра!!!

Не знаю уж, что вывело меня из оцепенения, но я как будто проснулся. Вынырнул из алкогольного транса и что есть силы толкнул плечом Анатоля. Мы с ним повалились на стену рядом с витриной закрытого магазина одежды.

А в следующую секунду по тому месту, где мы только что стояли, пролетел автомобиль. Это стремительное перламутровое чудовище вылетело на тротуар, описало дугу и, выбив днищем искры из бордюра, вернулось на дорогу. После чего под торжествующий рык могучего двигателя скрылось из виду.

— Сумасшедший! — заорал Анатоль, выбираясь из-под меня; он встал нетвёрдо и погрозил кулаком вслед исчезнувшему автомобилю. — Если бы ты кого-то задел, я бы тебе устроил серьёзные неприятности!

Кто-то истерически засмеялся. Слез с фонаря Пьер, и через несколько секунд пьяное веселье смыло внезапный испуг, а потом — и само воспоминание о лихаче, не справившемся с управлением.

Только вот теперь я понимал: с управлением у того автомобиля всё было в порядке. Если бы не крик Пьера, я бы не отпрянул в сторону, и меня бы размазало по тротуару ровным слоем. Именно меня. Я стоял ближе всех к дороге…

— Когда я скажу «три», ты откроешь глаза и проснёшься, — послышался такой неуместный здесь, в этой компании, голос Мишеля. — Раз, два, три!

Я открыл глаза. Мишель был бледен.

— Костя, — сказал он тихо, — я понимаю, что это — не моё дело. Но… почему тебя пытались убить?

— Не знаю, — честно сказал я.

Я и вправду не знал. Зачем меня пытаются убить сейчас — это было очевидно. Я сильный маг, к тому же — белый (ну, с оговорками). Я серьёзно встал поперёк глотки Юсуповым. Поводов от меня избавиться — хоть отбавляй. Но чем провинился весёлый раздолбай Костя Барятинский, который, к тому же, магом был слабеньким?..

В дверь стукнули. Я резко сел на кровати, аж голова закружилась. Мишель вскочил.

— Да? — крикнул я.

Дверь открылась, и в комнату просунулась седая голова пожилого «дядьки» с бакенбардами.

— Здравствуй, Гаврила, — кивнул я.

— Ваша сиятельства, господин Барятинский, — сказала голова. — Тама вас ожидают.

— Где — «тама»? — спросил я. — И кто?

— Снаружи, значит. А кто… Не знаю, господин Барятинский. На такси господин какой-то…

— Понял, спасибо, — кивнул я.

На такси из моих знакомых предпочитал разъезжать только один человек.

Платон вышел из машины и прогуливался неподалёку, погруженный в свои мысли. Такси не отпустил — значит, с визитом ненадолго. Когда я подошёл, учитель сделал хорошо знакомый жест рукой, и нас накрыл купол тишины.

— Что-то случилось? — спросил я после обмена приветствиями.

— Случилось, — кивнул Платон. — Вы, вероятно, это предполагали, когда просили Григория Михайловича посмотреть на амулет. Он передоверил это дело мне, как более опытному по части таких вещей. Я изучил амулет как только мог.

— И? — Я весь обратился в слух.

— Насколько я понимаю, вы решили, что этот амулет блокировал родовую магию, которая защищает вас от падения с высоты, верно?

Я коротко кивнул, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Платон выждал паузу, глядя на меня.

— Ничего подобного, — наконец, сказал он. — Вы ошиблись. Это не тот амулет.

Я тяжело выдохнул.

— Ну и почему же тогда родовая магия не сработала?

— Видите ли. Амулеты, блокирующие родовую магию, это невероятно сильные артефакты. Изготовить их не так просто, и стоят они целое состояние. Не говоря уж о том, что их изготовление, хранение и распространение строжайше запрещены и караются смертью.

— Ясно, — удручённо сказал я. — А…

— А в вашем кармане было нечто другое. Кое-что гораздо проще.