«Зерцало» рисует молодого дворянина трудолюбивым, старательным, образованным, воспитанным, вежливым. И еще: он складно говорит, знает иностранные языки, хорошо танцует, владеет шпагой и конем. Так и видишь этого благонравного юношу в расчесанном парике с чистыми ногтями, который держит в руке гусиное перо и сочиняет письмо. Перед ним лежит книжка под названием «Приклады, како пишут комплименты». Это переводное пособие с образцами писем и посланий по разному поводу к начальнику, родителю, возлюбленной, приятелю и т. д. Наш же юноша пишет матушке поздравление с Новым годом, отмечать который стали по европейскому обычаю с 1 января 1700 года:
Высокопочтенная госпожа мать! Чадския любви обязательство, которое меня всегда к тому привлекает вам всякого блага желать, требует в сие время, когда мы Божиим дарованием в Новый год вступаем, наипаче от меня сею должностию, которой и от всего сердца последствую…
Петр I активно приучал созданное им же светское общество к новым развлечениям. Так, 26 ноября 1718 года появились ассамблеи. Указ об их введении начинался с объяснения, что это такое: «Ассамблеи – слово французское, которого на русском языке одним словом выразить невозможно, но обстоятельно сказать:
вольное; в котором доме собрание или съезд делается не для только забавы, но и для дела, ибо тут может друг друга видеть и всякой нужде переговорить, также слышать что, где делается, притом же и забава. А каким образом оные ассамблеи отправлять, то определяется ниже сего пунктом, покамест в обычай войдет». Ниже шли «пункты», как нужно вести себя на ассамблеях: хозяин гостей не встречает, не потчует, не провожает, гости «вольно сидят», при виде начальства и даже царя не вскакивают… Ведал ассамблеями петербургский генерал-полицмейстер. Он назначал время и дом для этого «вольного развлечения» и со своими людьми следил там за порядком. Ассамблеи проводились в домах сановников, от посещения их спасала только смерть или тяжкая болезнь. Нарушителей правил ассамблей ждало серьезное испытание – штрафной кубок «Большого орла», вмещавший два литра вина.
В итоге провинившийся гость в этот вечер стоять на ногах уже не мог. Он наверняка даже не слышал, как начинались танцы – главное событие ассамблеи. Впрочем, известны случаи и добровольного пития из кубка. Это происходило тогда, когда щедрый хозяин, шутки ради, бросал на дно заполненного спиртным кубка десяток-другой золотых. Они могли достаться только тому, кто опорожнял кубок до дна. Редко у кого хватало здоровья или жадности дотерпеть до того момента, когда золотые начинали позванивать на дне опустевшего кубка.
Нам, людям начала XXI века, было бы не очень уютно на петровских ассамблеях. В маленьком зальце, переполненном разгоряченными, нетрезвыми и не особенно чистоплотными людьми, невыносимо жарко и душно. Не лучше и в соседних комнатах, где стояли столы со снедью и вином и где за картами и шахматами с кружками пива сидели мужчины. Клубы табачного дыма застилали свет, крики и пьяное пенье заглушали разговор, кто-то из гостей уже лежал под столом, кому-то от выпитого лишнего кубка требовалась неотложная помощь. При этом всем нужно держать ухо востро: маршал ассамблеи с этим проклятым кубком расхаживал между гостей, высматривая нарушителей. Достоинством таких собраний было то, что на них предполагалось естественное, «без чинов», общение, впервые были допущены женщины, которые ранее не выходили, кроме церкви, за пределы своего дома и уж тем более никогда не танцевали европейские танцы с чужими мужчинами.
Застолью придавалось большое значение. Столы во дворце расставляли и в больших залах, и в покоях поменьше. В зале сидел Петр I и вельможи: сенаторы, адмиралы, генералы, президенты коллегий, за столом в соседних покоях – духовенство, дальше – армейские и флотские офицеры. Отдельно сидели купцы, кораблестроители, иностранные шкиперы судов, стоявших в это время в Петербурге. Императрица и дамы света располагались также в отдельном покое. На столах стояли стеклянные бокалы (или, как говорили в XVIII веке, «покалы»), кружки, кубки, стаканы и так называемые стопы. Гости пили разные вина и водки, которые подавали слуги – на столах бутылки не стояли. Известно, что сам царь более всего любил анисовую водку и токайское вино. Но слуги подавали также сухие французские и немецкие вина, различные настойки, пиво. Столы были уставлены большими серебряными и оловянными блюдами с многочисленными холодными закусками, как мясными, так и рыбными.
Позже шли перемены горячих блюд, которые готовил царский повар Фельтон. Десерта за царским столом обычно не подавали. Фрукты выставлялись сразу, вместе с закусками. Но они не были особенно привлекательны для гостей. Обычно их доставляли в Петербург издалека в засахаренном или засоленным виде – гости угощались вываренными в сахаре сливами, лимонами, а также солеными арбузами. Конфеты («конфекты») подавались только к дамскому столу.