После смерти Г. Г. Орлова Екатерина подарила Павлу поместье Гатчино (позже – Гатчина), где он и обосновался с молодой женой Марией Федоровной. Она была немецкой принцессой Вюртембергской Доротеей Софией Августой Луизой и повенчана (после принятия ею православия) с Павлом в 1776 году. Гатчина (а потом и Павловск) стала подлинным отчим домом для большой семьи наследника. Вдали от «большого двора», который вызывал страх и ненависть Павла, наследник создал в Гатчине свой особый мир. Это был мир военной дисциплины, здесь витал дух военного лагеря с отчетливо пропрусскими порядками. Ведь для Павла, как некогда и для его отца Петра III, идеалом государя был прусский король Фридрих II. Здесь, за шлагбаумами, постами Павел чувствовал себя в безопасности. Его окружали пусть и не очень умные и образованные, но верные люди, здесь его воле не ставились пределы. Все это влияло на характер Павла, привыкшего к повиновению, нетерпимого ко всякого рода «вольнодумию». Начавшаяся на его глазах Французская революция усугубила консерватизм и нетерпимость Павла, отошедшего от мечтаний юности и душеспасительных бесед с Паниным. В Гатчине он стал таким, каким мы его знаем позже, – нервным, болезненно-самолюбивым, капризным, подозрительным.
Вид на Гатчинский дворец и парк.
Заглянем в источник
Параллель с царевичем Алексеем не надуманна. Примечательны заметки Екатерины исторического характера о его деле, в которых императрица размышляет о праве родителя-государя: «Признаться должно, что несчастлив тот родитель, который себя видит принужденным, для спасения общего дела, отрешиться своего отродья. Тут совокупляется (или совокуплена есть) власть самодержавная и родительская. Итак, я почитаю, что премудрый государь Петр I, несомненно, величайшие имел причины отрешить своего неблагодарного, непослушного и неспособного сына».
И далее следует столь живая и яркая характеристика царевича Алексея, умершего за 10 лет до рождения самой Екатерины, что сквозь нарисованные императрицей негативные черты наследника Петра Великого отчетливо проступает облик другого, более знакомого ей человека – цесаревича Павла:
«Сей наполнен был противу него ненавистью, злобою, ехидною завистью, изыскивал в отцовских делах и поступках в корзине добра пылинки худого, слушал ласкателей, отделял от ушей своих истину и ничем на него не можно было так угодить, как понося и говоря худо о преславном его родителе. Он уже сам был лентяй, малодушен, двояк, нетверд, суров, робок, пьян, горяч, упрям, ханжа, невежда, весьма посредственного ума и слабого здоровья».
Смерть пришла к Екатерине II неожиданно, и она не успела, как, возможно, думала раньше, воспользоваться правом назначить своего преемника 6 ноября 1796 года Павел I беспрепятственно вступил на русский престол.
<p>Пятый император XVIII века</p>
