Не будем забывать и о том, что беспредельная власть и страшная ответственность ее носителя развращают даже земных ангелов. И вот государь уже кричит на министра юстиции Державина: «Ты все еще хочешь учить меня? Самодержец я или нет? Так вот, что захочу, то и буду делать!» Постепенно все возвращалось на круги своя… А потом в небе России повисла знаменитая комета 1812 года… Пришло время великих испытаний…
Бурная деятельность Александра I и молодых реформаторов продолжалась еще несколько лет. Спору нет, эти годы принесли России множество гуманных указов, по крайней мере, написанных пером, а не кнутом. И если с решением аграрной проблемы, как всегда, ничего не получилось, то удалось провести масштабную реформу государственного аппарата. Тут все разом получилось – был образован новый Государственный совет и созданы министерства. Как легко догадаться, «молодые реформаторы» заняли не последние места – стали министрами, крупными чиновниками… У истоков государственной реформы стоял толковый человек, и благодаря ему преобразования в области управления все-таки продолжались до 1812 года. Его звали Михаил Михайлович Сперанский. Попович по происхождению, он рано проявил свои государственные способности, был замечен как незаурядный чиновник, и его приблизил к себе царь. Благодаря своему уму, образованности и знанию государственного устройства Сперанский стал главным советником царя по реформам. В конечном счете он предполагал постепенно превратить самодержавную Россию в конституционную монархию с Государственным советом и Думой. Четкое разделение законодательной, исполнительной и судебной власти сочеталось в его планах с предоставлением дворянам и купцам избирательных прав. С 1810 года Сперанский реализовал план создания Государственного совета и системы министерств. Однако Александр не решился идти дальше на кардинальные реформы, которые могли бы сократить власть самодержца. Он заподозрил Сперанского в интригах против него и в 1812 году сослал его в Нижний Новгород. Позже (в 1818—1821 годы) Сперанский стал генерал-губернатором Сибири, но в Петербург смог вернуться лишь при Николае I.
