Самым известным из них стал зал в доме приятеля Пушкина В. В. Энгельгардта, называемый в объявлениях «Старой филармонической залой супротив Казанского собора» (теперь здесь Малый зал филармонии). С 1830 года тут проводили грандиозные маскарады, на которых бывали и Николай I, и Александра Федоровна, многие придворные. Позже здесь начались филармонические концерты, сюда стали приезжать знаменитости. На долгие годы современники запомнили феерические концерты Ференца Листа. Как писал бывший на его концерте 8 апреля 1842 года В. В. Стасов, Лист быстро протиснулся сквозь толпу, подошел к возвышавшейся посередине зала эстраде, на которой стояли два фортепьяно, вспрыгнул, минуя ступеньки, на эстраду, резко сорвал с рук белые перчатки, бросил их на пол, под фортепьяно, раскланялся на все четыре стороны при таком громе рукоплесканий, какого в Петербурге с самого 1703 года еще, наверное, не бывало, и сел. Мгновенно наступило в зале такое молчание, как будто все разом умерли, и Лист начал виолончельную фразу увертюры «Вильгельма Телля» без единой ноты прелюдирования. Кончил свою увертюру, и пока зала тряслась от громовых рукоплесканий, он быстро перешел к другому фортепьяно и так менял рояль для каждой новой пьесы, являясь лицом то к одной, то к другой половине зала.
Кто сказал, что шоумены появились только в XX веке?!
Но гром полуденной пушки с Адмиралтейской крепости, залпы и отсветы салютов и фейерверков напоминали, что это хотя и окраины, но все-таки столицы Российской империи, города воинской славы. Впрочем, те, кто жил на материковой части, этого не забывали ни на минуту. Петербург был военной столицей, городом-крепостью. Вся городская жизнь была подчинена военному распорядку. Раннее утро начиналось с сигнала «Подъем!», с переклички полковых труб в разных концах города. Опытный человек, услышавший в утреннем прозрачном воздухе медь трубы, мог сразу сказать, повернув голову в сторону видного издалека синекупольного Троицкого собора: «Надо же, измайловцы первыми проснулись!» Впрочем, звук трубы из рот Измайловского полка тотчас подхватывали преображенцы в своей слободе возле Литейного проспекта и Спасо-Преображенского собора. Тотчас разом отзывались трубы в ротах Семеновского полка, что тянулись от Загородного проспекта до Московской дороги, Конной гвардии, Гвардейского экипажа… Грохот барабанов доносился с учебных плацев, бравые солдатские песни марширующих рот звучали на городских улицах. Наступление вечера возвещал сигнал «Отбой!» и долгое и торжественное исполнение «зори». Военные в мундирах разных полков и команд встречались повсюду. Это неудивительно – в городе было множество казарм, манежей, конюшен, арсеналов, складов, провиантских и иных магазинов, госпиталей, зданий штабов и офицерских собраний. Чаще всего эти здания располагались рядом, составляя внутри большого города своеобразные полковые городки, улицы которых назывались ротами.
