Когда в жизни больше нечего терять, а куратор объявил о начале императорского отбора, я и секунды не сомневалась, сдавая кровь на проверку. Какие испытания ждут претендентов – неизвестно. Почему сам магический отбор и его организатор окутаны тайной, никто не знает. Зато известен главный приз – корона империи, и цена за нее – жизнь. Двадцать четыре участника и лишь два победителя. Но что среди игроков смертельного отбора делает внук действующего правителя?
Не отмыть мне этот металлический чан! Зря клялась и божилась, била себя в грудь, что за десять лур будет как новенький уже завтра. А самое обидное, что предоплата за работу ушла в счет долга за съем хибары и вернуть я ее заказчику не смогу. Ужинать по-прежнему нечем, руки ослабли, не справляются, трясутся, болят и скрипят костяшками, умоляя оставить их в покое. Нельзя! Не сдамся! Сотру их в кровь, но заработаю эти копейки. Мать надо накормить. До завтра на воде проживем и плевать, все равно уже третьи сутки не ели, а с утра куплю муку и напечем лепешек, что не раз спасали нас от голода. Протянем как-нибудь, пока не найду новую подработку. Жаль, что простой анце в моем юном возрасте не отыскать подходящего заработка. Нет у меня никаких навыков и образования. Одно лишь голое стремление выжить и вернуть домой сестер.
– Проклятье! – шикнула и прижала кулак к губам, в который тихонечко ругнулась, когда мозоль на пальце лопнула, залив кровавой жижей обрубленный ноготь. Так привыкла к боли, что уже почти ее не чувствовала, но знала, соль разъедает рану и завтра придется стонать, задувая пожар на коже.
– Шайна, дочь, – позвала мама в полудреме. Опять простыла и жалась к печи, обжигая некогда красивые русые волосы, спутанные в кривую дулю на затылке. Худая и бледная, с синяками под глазами от вечного недосыпа. Совсем плохая стала. Работать уже месяц не может, а это смерти подобно, когда плата на жилье взлетела до небес. Если в засушливый сезон хотя бы в палаточном лесу могли пожить даром, то с наступлением холода совсем тяжко пришлось. – Он придет.
– Кто? – стерла пот со лба и с новым рвением приступила отскребать налипшую гарь с чана. Свиньи! И как только умудрились так его загадить?! Семейная ведь реликвия, если верить тетке Грейсе на слово.
– Отец твой, – я так и застыла, сглотнув ком в горле. Терпеть не могла, когда мама говорила о нем и по-дурацки мечтала, что вернется папаша и изменит нашу жизнь. Сказки это все! Не бывает такого! Он бесследно исчез еще три года назад. А в нашем районе это не первая пропажа. Его могли убить в драке, забить до смерти и сбросить тело в Луку. У нас в империи много речушек, с помощью которых можно замести любое преступление. Живя в лесу в палатке, сама не раз видела, как на том берегу в воду бросали большие мешки с характерными пятнами.
– Не вернется он. Спи уже, – отмахнулась и заулыбалась, когда на дне сверкнуло металлическим блеском. Справлюсь! Или я не Шайна анца Блеквуд! – Завтра лепешек напеку. Вкусные-е-е, – мурча, протянула, вспоминая пряный аромат выпечки. – С пылу, с жару…
Мои мечты неожиданно перебил настойчивый стук в деревянную дверь, что жалобно скрипнула, угрожая рассыпаться под натиском нежданного гостя.
Сглотнув скопившуюся горькую слюну, поднялась с холодного пола, и сделал пару шагов навстречу визитеру. Вдруг промелькнула мысль, что мама права и это отец вернулся. Его красивую добрую улыбку и тепло серых глаз я все еще помнила. Болью застыл его образ в моем сердце, но я запретила себе горевать. Совсем не время. О чане надо думать.
– Извините, простите, – захлопал маленькими глазками мужчина, когда я открыла дверь, и она тут же сорвалась с петель.
Гостю пришлось молча ждать и наблюдать за тем, как я вешаю полотно обратно.
Поправив черный воротничок зимнего пальто из дорогой луранской шерсти, он обвел меня сомневающимся взглядом и крепче сжал в руке квадратную кожаную сумку.
– Извините за беспокойство в столь поздний час. Мне нужна Шайна анца Блеквуд. Не могли бы вы подсказать, где мне ее найти? – я спрятала окровавленные руки за спину, когда он опустил на них взгляд и ужаснулся.
– Доброго вечера, – невольно склонилась перед богато одетым гостем. В наших краях редко таких встретишь. Только если вистер из среднего сословия снизошел до заказа у какого-нибудь местного гончара. Но что ему от меня-то надо?
Вздрогнув, обернулась, когда почувствовала прикосновение холодной руки на плече. Столкнулась с мамой взглядом и замотала головой.
– Иди, отдыхай. Это ко мне, – тихо проговорила, стараясь отпихнуть мать, чтобы выйти из хижины на улицу. Благо, она убрала руку, но от порога не отступила.
Гость попятился назад, опасливо озираясь по сторонам. Послышался чей-то пьяный крик позади двора и на лице незнакомца застыло сначала отвращение, а потом страх. Сразу видно, не привык столичный хлыщ к «красотам» нашего края.
