Александр почувствовал себя на седьмом небе – быть командующим корпуса у "бога войны" - это огромная честь, ведь уже тогда говорили вслух, что "при Наполеоне Цезарь и Александр Великий были бы всего лишь поручиками".
Они соблазняли один другого точно так же, как соблазняют женщин. Гротескным был весь этот бал в забытой дыре над Неманом, где два коронованных хитреца взаимно прижимались один к другому и закрывались в шатре, чтобы резать Европу, словно кусок свинины.
Так очаровали ли они себя взаимно? Ну конечно же, конечно. Давайте глянем им через плечо, когда они пишут письма любимым женщинам. Наполеон писал из Тильзита императрице Жозефине: "Только что я познакомился с Александром, и мне это доставило большое удовольствие. Это очень красивый, добрый и молодой монарх, обладающий большей проникновенностью, чем я предполагал". Александр пишет сестрице Екатерине: "Господь спас нас. Из этого сражения мы выходим без жертв, даже с некоторым блеском. И что ты скажешь на все это? Все время я провожу с Бонапарте, целыми часами мы остаемся один на один. Разве это не какой-то сон?".
Ну а как на самом деле? На самом деле, они и вправду были очарованы друг другом, для обоих все это празднество было прекрасным развлечением, они развлекались, играли, гордились собой, радовались как дети: Европа глядит на них, весь мир смотрит. Время текло для них словно какой-то золотой сон. Но оба оставались холодными политиками, и их нельзя было "купить" до конца, чтобы другой влюбился в тебя без остатка, лишить ума, словно пансионерку. Это был покер, а пансионерки в покер не играют.
Они любили один другого и ненавидели. Тайники двойственности людской души. Трудно сказать, кто из них больше поддался очарованию другого и на сколько долго, уверенно мы можем сказать одно – днем, за пределами шатра, они чувствовали это "нечто", ночью же возвращалось отрезвление, в шатре продолжалась игра без взаимных нежностей. Они поддались очарованию минуты, вот и все; ну кто же не тоскует по подобного рода спектаклям и волнениям. Но даже если сердца у них дрогнули, мозги остались холодными и расчетливыми.
Одни историки считают, будто это Наполеон околдовал Александра, другие (и таких больше) – наоборот, что это царь обманул корсиканца, который в Тильзите совершил громадную ошибку, веря настойчиво демонстрируемой дружбе. Глупость, тут ничего решить нельзя. В Тильзите Александр нашептывал пруссакам: "Льстите его тщеславию". Ну, разве это не ответ? Только Наполеон не был идиотом, и в какой-то момент, в беседе со своими у него вырвалось: "Истинный византиец», предупредительный, умелый, двуличный, далеко пойдет!". Вот именно, разве эти слова не раскрывают реалии?
А ведь на этом позолоченном пароме им быть нравилось, друг перед другом они состязались в любезностях, но, тем не менее, один другого чем-то подлавливал. Но ведь это же был покер, прошу вас, покер – а в этой игре симпатия к партнером козырем никак не является. У обоих имелись свои политические цели, и играли они затем, чтобы эти цели реализовать, Наполеон разделить Европу на две империи с сателлитами, чтобы перевес был у империи западной. Ну а российский самодержец? Это поясняет нам Батурин: "Царь желал выиграть время, необходимое для надлежащего приготовления к войне, которую следовало возобновить в самое короткое время". И это уже вся правда. С двумя лицами. Для понимания состояния психических напряжений обоих партнеров в Тильзите пригодился бы толстенный трактат – созданный психологами, психоаналитиками и философами, если бы только можно было эксгумировать и исследовать мысли и чувства.
Что же касается тайников тильзитского политического покера – тех переговоров, процедура которых была беспрецедентной в истории современной Европы (один на один) – то дело было бы гораздо проще, если бы не тот существенный факт, что шла в четыре глаза, под полотном шатра, над картой, что представляла собой столешницу карточного стола.
- Я буду вашим секретарем, а вы – моим, - сказал Наполеон.
И так оно и было. "Мы вращаемся в сфере гипотез", - так резюмировал состояние знаний о четвертом раунде знаток проблемы, Галич, и здесь нет ни малейшего преувеличения. То, что мы знаем, известно нам из нескольких писем и нескольких ретроспективных высказываний, да и то, касающихся только лишь конечных фрагментов раунда. Первые торговли скрыты за мраком тайны, которую уже никто и никогда не раскроет. Поэтому, Читатель, пожелай быть снисходительным к описанию представленного ниже, гипотетического описания нескольких наиболее важных раздач. Я оговорю их га основании тех немногочисленных доступных источников и ретроактивных спекуляций, выдвинутых их конечного документа.
Прусская раздача, которую многие считают самой важной в Тильзите. Оба участника яростно разыгрывали Пруссию до самого конца, п обеим сторонам стола прусские карты были сильными фигурами. Играя Пруссией, царь играл союзником, Бонапарте – ненавистным врагом. И этой ненависти он гн скрывал в разговоре с Александром:
