Если говорить точнее, под псевдонимом "Парижский знакомый" скрывались два человека, отец и сын, который после смерти родителя продолжал его дело. Детективы-историографы во Франции буквально "встали на голову", чтобы расшифровать личности этих изменников[69]. Усилия были предприняты воистину убийственные, поскольку на руках имелись лишь обрывки обрывков, тени теней доказательств, практически ничего, несколько предположений, и во внимание можно было принимать десятка полтора, а то и несколько десятков человек. И все-таки, похоже (повторяю: похоже) маску с двойного лица удалось сорвать. Вероятно, им был Ноэль Дару, а после его смерти кто-то из его сыновей, Пьер или Марциал Дару.
Наверняка же о "Парижском знакомом" мы знаем, что он был комиссаром по поставкам и интендантом в армейской администрации. Ноэль Дару (1729–1804) был комиссаром, интендантом, работал в военной администрации и обоих своих сыновей направил подобным образом: Пьер стал комиссаром и генеральным интендантом, Марциал — интендантом и заместителем инспектора по вопросам кадров в армии. Другое дело, относительно которого нет сомнений, это факт, что первый "Парижский знакомый" скончался "летом 1804 года". Ноэль Дару умер 30 июня 1804 года!
Что же касается его наследника, то почтенного по природе и не слишком-то талантливого Марциала следует, скорее всего, исключить. Выходит, Пьер Дару. Так точно, правая рука Бонапарт, Пьер Антуан Ноэль Бруно граф Дару (1767–1829)! Он считался одним из самых верных товарищей Наполеона и, пользуясь его благожелательностью, в головокружительном темпе поднимался по ступеням карьеры. Начинал он как простой интендант, чтобы посредством полученного в 1801 году поста генерального секретаря в военном министерстве (там работали братья Симон!) добраться до вершины — до должности генерального интенданта императорского двора и Великой Армии (с 1806 года) и члена имперского Государственного совета (1811). Восхищались его феноменальным трудолюбием (Дару называли «рабочим волом») — в этом плане он соперничал с самим Наполеоном и даже с Бертье. Он мог не спать ночь за ночью, никакая работа не была способна его «стереть», короче, самый настоящий
Предпосылки:
1. Известно, что "Парижский знакомый" имел глубокие связи с семейством д’Антрега в Монпелье. Пьер Дару, точно так же, как и д’Антрег — родился в Монпелье!
2. Известно, что д’Антрег в 1796–1798 годах имел подозрительные контакты с интендатурой так называемой Итальянской армии. Генеральным интендантом итальянской армии был Пьер Дару, в то время как его отец работал тогда в главном интендантстве в Париже[70].
3. «Парижский знакомый»-сын уведомил д’Антрега, что, благодаря собственным должностям, имеет большие возможности добывать ценные сведения, чем его отец. Пьер Дару работал на более высоких постах, чем Ноэль Дару.
4. Главные агенты «Парижского знакомого», братья Симон, работали в военном министерстве в то время, когда Пьер Дару был там начальником отдела и генеральным секретарем.
5. Наверняка, у Пьера Дару имелся опыт в шпионском ремесле (а может и любовь к нему). Когда была раскрыта его переписка 1798–1799 годов, стало известно, что в этот период он шпионил за поляками, Косцюшко и Домбровским, в Отейле. Шимон Ашкенази написал о Пьере Дару в своей фундаментальной работе "Наполеон и Польша": "Это был только лишь на первый взгляд гибкий, неутомимый администратор, суровый и не имеющий собственных интересов служака, грозный усердный чиновник (…) В действительности же, похоже, это был никем не раскрытый хитрец, которого никто не смог раскрыть в течение жизни и до самой смерти…".
6. Оба, и отец, и сын Дару, были очень богаты, что не может нас удивлять, поскольку в те времена ни на каком ином месте нельзя было обогатиться сильнее, как на должности армейского интенданта или поставщика.
У французов, скорее всего, уже нет сомнений, что супер-изменниками, спрятавшимися под маской «Парижского знакомого» были месье Ноэль и Пьер Дару. Среди всего прочего, это нашло отражение в одной из лучших биографий Наполеона, написанной выдающимся французским наполеоноведом, Лефевром[71]. Но стопроцентной уверенности иметь нельзя — на горячем их никто не поймал.
Я и сам посвятил много времени, исследуя эту увлекательнейшую загадку в пятом раунде императорского покера. Возможность провокации со стороны французской разведки (такие голоса были[72]) я отбрасываю — в рапортах "Парижского знакомого" уж слишком много важных сведений и имен. Разыскивая — я нашел, как мне кажется, доказательство, перечащее критикам гипотезы об измене Дару и дополнительные предпосылки, которые данную гипотезу подтверждают.
