Историю обусттроили перед самой встречей в Эрфурте (похоже, французскую разведку тогда охватила некая мания — это была уже сплошная дамская массовка), и точно так же неуклюже, как "высылку" мадемуазель Бургуан. Но вот для российской контрразведки такой розыгрыш был довольно хитроумным. 11 мая 1808 года, сразу же после премьеры "Артаксеркса", мадемуазель Жорж тайно покинула Париж в компании переодетого женщиной балетмейстера Оперы, Дюпорта. Поводом были наказания, которые им, якобы, угрожали за разрыв контрактов. Они отправились прямиком в Россию, по приглашению ее любовника, Бенкендорфа, с которым актрису познакомил российский посол в Париже, Петр Толстой. В Петербурге она, "
Сразу же после начала российско-французской войны 1812 года Жорж выехала из России. Наверняка ее отозвали, опасаясь, что пребывая в Петербурге в ходе захвата французами российских земель, она будет подвергаться репрессиям. Александр желал ее удержать, и тогда-то между ними должен был состояться такой вот диалог:
А: — Замечательно, следуйте тогда за моей армией, и вы попадете на родину самым кратчайшим путем.
Ж: — Тогда уж лучше мне подождать земляков в Москве, сир. Это будет скорее.
Вполне возможно, что это был так называемый "ответ на лестнице", но Жорж имела право считать, что, благодаря ее сообщениям, у земляков будет облегчена задача.
После возвращения из России она пережила повторный роман с "богом войны" — в 1813 году в Дрездене. Вечно элегантный камердинер Констан в своих мемуарах облек это в чрезвычайно тонкую форму: "У императора, немилосердно измученного ежедневной работой, возникало желание послать за мадемуазель Ж. после представления какой-нибудь драмы. После этого два-три часа, но никогда более, он проводил в своих частных апартаментах".
Сама мадемуазель в своих "Воспоминаниях" утверждала, будто бы всегда была верна Наполеону. Что она под этим понимала? Ведь каждый знал, что она не была верна в спальне — даже во время их двухлетнего воркования она спала с красавчиком-денди, Костером де Сен-Виктором, о чем сплетничал весь Париж. Вне всякого сомнения, она имела в виду службу Отчизне. Бонапарт не был уверен в ее сексуальной верности (вроде как, он столкнулся с Костером в дверях ее дома), но вот в преданности — полностью. И тут он не ошибался. После Ватерлоо Жорж хотела сопровождать его на Святую Елену, но не получила на это разрешения. Не будучи верной Наполеону, она всегда оставалась верной Императору.
Имеются любопытные предпосылки для поддержания этого тезиса. Во-первых, еще во времена Ампира ходили слухи, что Наполеон послал собственную любовницу в Россию, чтобы та свергла с трона противницу Франции, фаворитку Нарышкину. Во-вторых, в 1815 году мадемуазель Жорж предложила Наполеону бумаги, раскрывающие измену министра полиции, Фуше. Не знаю, что это были за документы, и как на них отреагировал Бонапарт, но сам факт обладания ими был доказательством того, что актриса была связана с французской разведкой. А в-третьих, мне известно, почему она ненавидела Фуше.
Чтобы пояснить это, нам следует чуточку отступить назад во времени, к ее последнему любовнику до "бога войны". Им был князь Александр Сапега, камергер Империи, бравый поляк, путешественник, авантюрист и личный приятель Жозефины и Наполеона, частый гость Тюильри, Малмезона и Сен-Клу. Императора он любил и был верен ему до смерти. И он совершенно не разгневался на то, что у него отбили Жорж, совсем даже наоборот, "услужливо передал ее влюбчивому Бонапарту" (Ашкенази). И далее оставался к ней весьма щедрым. Сапега — и это самое главное — всю жизнь был французским шпионом. Он работал на антирусский отдел в Тайном Кабинете Савари, так что воюющий с Савари любыми методами (это была типичная конкурентная борьба двух разведок) Фуше при первом же случае посадил его за решетку. Только лишь после вмешательства Жоржины, Наполеон, который ни о чем не знал, приказал Фуше немедленно освободить Сапегу. До самого конца Ампира Сапега неустанно организовывал шпионские и провокационные антироссийские операции. Известно и то, что он всегда сохранял дружеские отношения (с взаимностью) с мадемуазель Жорж. Достаточно?
Жоржина, подобно Сапеге, до самого конца жизни вспоминала императора с любовью. Хотя скончалась она во времена Второй Империи в нищете, все равно, прожила она целых восемьдесят лет в спокойствии духа, в отличие от иных театральных увлеченностей корсиканца (к примеру, на Грассини напали дорожные грабители и изнасиловали; Роландо сгорела живьем).
