А теперь пора перейти к реваншу французской разведки за все усилия Петербурга. Два наиболее близкие к границам России центра направленных на восток наполеоновских разведывательных служб находились в посольствах в Стокгольме и в Варшаве. Наполеон, высылая Биньона в Варшаву, дал ему устные распоряжения, касающиеся антироссийского шпионажа, уточненные впоследствии в секретной министерской инструкции, а еще указал ему "контактный почтовый ящик" французских агентов в Петербурге. Этим почтовым ящиком был наш знакомый, неутомимый князь Сапега, подруга которого уже несколько лет праздновала театральные, сексуальные и разведывательные триумфы на берегах Невы. Дуэт Сапега-Биньон "вскоре развернул собственную агентурно-разведывательную сеть в замечательном стиле" (Кукель).
Понятное дело, что мы не знаем большинства французских агентов, действовавших в России и на пограничье. Очень хорошую работу выполняли трое: Тиард (сотрудник парижского министерства иностранных дел), Бельфройд (подпрефект в Тыкоцине) и генерал Ян Генрих Володкович. Весьма четким и производительным оказалось небольшое разведывательное агентство, организованное в правлении имения Чарторыйских в Тересполе — там были задействованы российские учащиеся курсов княжеских управляющих.
Тесно сотрудничающей с французами польской разведкой руководил поначалу начальник штаба армии Герцогства Варшавского, генерал Фишер, а затем генеральный инспектор кавалерии, генерал Рожнецкий. Его рапорты и добытые российские документы Наполеон анализировал лично с помощью министра иностранных дел Маре, а так же специального чиновника, прекрасно знавшего Россию и русский язык, Лелорна д'Идевилля. Рожнецкий достиг серьезных успехов, ему даже удалось завербовать агентов в российской армии, не исключая штабы, но ему не удалось перед самым началом войны получить полной картины в отношении боевой численности царской армии. Это сделал кое-кто другой — французский представитель в Петербурге, Лористон. Ему удалось купить не только подробные сведения относительно численности и размещения российских войск, но и типографские матрицы российских военных карт!
Русские не оставались перед французами в долгу. Они подкупали во Франции и по всей Европе кого только было можно; российский офицер Фигнер (знаменитый партизан в ходе войны 1812 года), переодевшись итальянцем, как-то пробрался в состав французской армии и даже завоевал доверие генерала Раппа… И таких примеров множество. Но продолжать не стоит. Тяжелые, глухие занавеси секретов скрывали и вечно будут скрывать ход этого раунда императорского покера. И потому-то его следует считать не имеющим победителя, не решенным. В покере не всегда и не каждая партия заканчивается чьей-то победой. Тайны — положите их на чашках весов — весят столько же.
Ну а отравленный сад Амура? Вы не поверите, дорогие читатели, когда я скажу, что в его чащобах имелись даже те две дамы, с которыми оба партнера проводили большее количество ночей во время игры.
Супруга Наполеона, Жозефина де Богарне, с момента брака с "богом войны" была на постоянной зарплате у Фуше и продавала ему даже письма от мужа. Это бесспорный факт. Зачем она это делала? Ради тряпок и бижутерии, которых ей все время было мало, хотя Бонапарт тратил на супругу громадные средства (ее вышитое золотом и обшитое каменьями коронационное платье стоило в девять раз дороже великолепной короны императора!), а потому уже — из страха перед разводом, который неумолимо близился. Фуше доносил ей о секретных комбинациях Бонапарта по данному вопросу, не уточняя, понятное дело, что сам является движителем этих же комбинаций.
Вы скажете: ведь Фуше был французом! Вы забыли, какими псевдонимами наделяла этого своего агента российская разведка. Сотрудничество "Наташи" с Жозефиной — это чудовищная язва на наполеоновской легенде.
В свою очередь, многолетняя (на все время продолжения императорского покера) наложница Александра, Мария Нарышкина, в девичестве Четвертинская, была платным агентом Меттерниха. В этом нельзя сомневаться, этот факт выявил один из немногих — как я уже упоминал — историков, имевших доступ к тайным архивам Романовых, и единственный, имевший доступ к самым секретным архивам: великий князь Николай Михайлович.
Вы снова скажете: так ведь Меттерних был австрийцем! Я еще не сообщил вам, что в эпоху Ампира практически вся австрийская разведка, коррумпированная по причине имеющего там своих людей эльзасского гения, Карла Шульмайстера, работала в пользу Франции! Потому-то, когда не осознававший суть дела посол Коленкур, донес Наполеону о длительности романа Александра с Нарышкиной, Бонапарт на это ответил:
— Ты не поверишь, дорогой Коленкур, как для меня это важно…
Таким образом, в двух императорских, первых спальнях Европы — тоже ничья. Ведь это же был сад, а в природе всегда царит состояние равновесия.
