- Разве что они натемнили, и на самом деле ушли из магазина по другой дороге. Она длиннее.
Но здесь - плотным строем ряд дачных домиков, половина из которых пустовала, а в другой половине были безнадёжно глуховатые бабушки и безнадёжно объевшиеся малиной их внуки, утомлённые работой на участках пенсионеры разводили руками в ответ на её вопросы. Здесь были сплетены над головой виноградные побеги и ветви вишен и акаций.
- Давай попробуем ту дорогу, - попросила Маша.
В магазине с забитыми окнами сломался холодильник, минеральная вода опять была мерзко-тёплой и солёной. Маша прижимала бутылку к щеке, пузырьки булькали у неё над ухом.
- Ну ладно, идём, - махнул рукой Провизор.
Солнце собиралось клониться на запад, жара чуть спала, и в кронах деревьев осторожно запели птицы.
- Ещё немного и станет можно жить, - улыбнулась Маша. Под ногами с грунтовой дороги восставали смерчики пыли.
Густые заросли крапивы помахали им с обочин. Почти сразу же они увидели это. Маша, ни секунды не раздумывая, полезла туда, где высокий забор из досок, заострённых сверху, оканчивался тремя обломками.
- Стой, ты куда? - вздохнул ей вслед Провизор, скорее по привычке.
- Заброшенный дом, - Маша указала на полуразрушенное строение в глубине сильно разросшегося сада.
Голодная крапива была выше зачахших вишен, кусала Машины голые ноги. Дачники превратили заброшенный участок в филиал местной свалки: к дороге выходила дорожка из старых молочных пакетов, упаковок от мороженного и битой посуды. Собаки растащили собранный в кучу мусор по участку, скомканные бумаги снегом лежали в зарослях крапивы.
Из-под порога вынырнула и скрылась в зарослях тощая серая кошка. Маша выбралась на верхнюю ступеньку, бетон раскрошился от времени, из нанесённых ветром семечек вырастали жиденькие жёлтые цветы. Пола в доме не было, обгоревшие куски пакли торчали между брёвен, а на окнах трепетала порванная плёнка. Через неё тянули ветви вишни.
Маша спрыгнула на землю внутри дома, перешагивая через толстые брёвна перекрытий, подошла к окну, сорвала с ветки маленькую вишенку.
- Ну и чего тебя туда понесло? - Провизор появился на крыльце, брезгливо огляделся. - Старое пожарище.
Потолочные перекрытия выгорели полностью, в шифере зияли дыры, а стены пламя лишь лизнуло. Маша наклонилась и подобрала с земли яркую девчачью заколку, повертела её в руках.
- Слушай, - сказала она. - Мне бы так пошло?
Маша обернулась к нему спиной и приложила к затылку вышитый бисером розовый бант.
...Кайл сидел на пластиковом стуле, боком, меланхолично созерцая мальвы за окном. Ребята жались возле противоположного края стола, как будто символизируя собой непреклонную оборону.
- Сейчас домой поедете, - пообещала им Маша, испытав острую жалость вместо уже притупившегося раздражения, и бухнула на стол прозрачный пакет. - Знакомо?
Она была почти уверена в ответе, когда Инника потянулась рукой к игравшему в солнечном луче бисеру. Замерла. Завёрнутые в матовую плёнку, перед ними лежали заколка для волос и тюбик с блеском для губ, маленькие искорки переливались в липкой капле, выдавившейся из него по дороге.
- Да, - девочка подняла на Машу прозрачные голубые глаза. - Это всё её, я точно знаю, а где вы это нашли?
- Выходит, вы обманули меня, когда говорили, что обратно шли мимо дома председателя? - Маша наклонилась над столом, заставляя её чуть отпрянуть. - Всё это было на другой улице посёлка. Сверим маршрут ещё раз?
На этот раз они сказали правду. Ян провёл пальцем с обкусанным ногтем по той улице, где Маша лезла в заросли крапивы. Объясняли, что сначала перепутали дорогу, а потом решили не возвращаться. Она махнула рукой и отпустила их на единственную электричку. Парни быстро собрались, Инника провела в ванной не меньше десяти минут, отвечая на их подгоняющие выкрики невразумительным бульканьем. Наконец за ними захлопнулась дверь.
Маша принесла из кухни вскипевший электрический чайник и разлила чай по трём разномастным кружкам, вынула из сумки шуршащую упаковку с заваркой.
- Я думаю, нам это дело не раскрыть, - буркнул Кайл, не оборачиваясь к общему пиршеству. - По сводкам семьдесят пять процентов пропавших не находятся. Где-то двадцать потом откапывают на старых кладбищах и в лесопосадках. Пять возвращаются домой сами.
- Какая-то грустная тебе попалась сводка, - Маша извлекла из сумки пачку печенья и тут же захрустела одним. - Давайте ещё раз проговорим всё, что имеем. Девочка уходит от своих друзей и пропадает. При этом она предположительно была в адекватном состоянии. Если судить по словам её товарищей, до электрички в сторону Нью-Питера было ещё около пяти часов, значит, так сразу взять и уехать она не могла. Если её действительно искали, то на платформе уж наверняка бы обнаружили, хотя бы когда поехали сами.
Маша обожгла язык кипятком и на полминуты замолчала. Провизор увлечённо питался печеньем, слушая её рассказ, Кайл по-прежнему смотрел в окно, где лениво покачивались мальвы, и на небо наплывала серая туча.
