Нераздельно со всею Россией объятые ужасом при страшной вести и бесконечно обрадованные чудесным спасением Ваших Императорских Величеств, мы, обитательницы города Варшавы, благоговейно соорудили икону сию, Пресвятой Богородицы, непрестанной заступницы и молитвенницы за всех в радости и горе, в Державный Ее покров прибегающих, и благоволите, Всемилостивейшая Государыня, принять это верноподданническое приношение встревоженных и обрадованных женских сердец».
Когда царь с семьей после крушения возвратился в Санкт-Петербург и посетил Казанский собор, «учащаяся, вечно волнующаяся, – по выражению С.Ю. Витте, – молодежь со свойственным молодым сердцам благородным энтузиазмом сделала ему шумную овацию на Казанской площади, никем и ни от кого не охраняемой». С тех пор, подчеркивал в своих воспоминаниях Витте, Александр III «душевно примирился с этой молодежью и всегда относился к заблуждениям ее снисходительно».
Когда первые лица государства собрались в Зимнем дворце, чтобы приветствовать Александра III, он, поблагодарив всех, сказал: «Бог спас меня. Доколе я Ему буду нужен, Он будет меня охранять. Если Его воле угодно будет меня взять, это свершится».
Катастрофа в Борках роковым образом сказалась на здоровье государя. «Болезнь почек, которая у него развилась с такой быстротой, по мнению профессора Вильяминова, могла быть последствием ушибов при падении и крайнего напряжения сил, когда он из-под обломков вагона показался спасенным, приподняв части вагона после мучительного исчезновения».
Возвышенно-трепетное отношение к императору и его семье было присуще всем русским православным людям и русскому воинству. Об этом в своих воспоминаниях писал Александр Иванович Куприн. В конце октября 1888 года Москва ждала в гости царя и царицу, которые вместе с детьми собирались поклониться древним русским святыням после происшествия в Борках. Войска московского гарнизона были выведены для встречи царя на московские улицы и стояли шпалерами от Курского вокзала до Кремля. Четыре роты юнкеров Третьего военного Александровского училища – четыреста юношей в возрасте от восемнадцати – двадцати лет стояли в Кремле от Золотой решетки до Красного крыльца, вдоль длинного и широкого дубового помоста, крытого красным сукном. Среди них в первой шеренге стоял молодой юнкер Александр Куприн.
