Императрица Мария Федоровна полностью

Мария Федоровна тяжело переживала, что не имела никакой связи с остальными членами своей семьи, постоянно возвращаясь к мысли о сыне, бедняге Ники, на долю которого выпали такие испытания. Николай, как свидетельствуют его дневниковые записи, также остро переживал отсутствие связи с матерью. В день своего рождения, 6 мая 1917 года, он записал: «Мне минуло 49, недалеко и до полсотни. Мысли особенно стремились к дорогой Мама. Тяжело не быть в состоянии даже переписываться. Ничего не знаю о ней, кроме глупых и противных статей в газетах». 9 июня 1917 года: «Ровно три месяца, что я приехал из Могилева и что мы сидим как заключенные. Тяжело быть без известий от дорогой Мама, а в остальном мне безразлично».

Анализируя события января-марта 1917 года, вдовствующая императрица писала своему брату: «Я, конечно, давно предчувствовала, что это случится, но именно такую ужасную катастрофу предвидеть было нельзя! Как, оказывается, уже в прошлом году были возбуждены умы! Как долго играли с огнем!…Одна ошибка следовала за другой, почти каждую неделю смена министерства и, наконец, это ужасное назначение Протопопова, который оказался настоящим подлецом и предателем… Чтобы оправдать себя, он, наверное, говорил: “Как мне надо было себя вести с этими двумя сумасшедшими… Какой низкий человек… он все время лгал, что все хорошо и что она (Александра Федоровна – Ю.К.) умнее, чем даже Катерина Вторая! Что, должно быть, она думает и чувствует сейчас, несчастная!”».

Несмотря на то, что Мария Федоровна отвергла мысль об отъезде из России («…Пишут, что я как будто просила о разрешении уехать, я и не думала делать это»), она надеялась на встречу со своими дорогими близкими. «…Мои мысли постоянно со всеми вами, – жаловалась она брату, – я думаю о вас с грустью и неописуемой тоской, вижу ваши дорогие лица и как будто слышу ваши голоса. Кто бы мог подумать три года назад, когда мы расставались в Фрихавене (порт в Копенгагене – Ю.К.), что война продлится так долго и что страна поведет себя так позорно. Я никогда не могла представить себе, что нас вышвырнут и что придется жить как беженцы в своей собственной стране».

Мария Федоровна с негодованием писала о заметке в одной из стокгольмских газет о том, что судьба якобы бросила ее на сторону революции: «Я была крайне возмущена, прочитав это сообщение… надеюсь, что никто из вас не поверил этому. Только сумасшедший может написать обо мне что-либо подобное».

Почему Мария Федоровна не покинула Россию сразу после революции? Как ее решение остаться повлияло на судьбу ее детей? Не привело ли оно к роковому исходу для многих членов императорской семьи и в первую очередь ее сына и его близких? В мае 1917 года она задавала себе только один вопрос: «Что же, в конце концов, произойдет с нашим несчастным, бедным Ники, который сидит со своей семьей запертым в собственном доме… Очень больно думать о его несчастной и горестной судьбе. Можно совсем заболеть. Все более чем ужасно, и ты можешь представить, как это день и ночь мучает и терзает меня. О нем ничего не слышно…»

Сын чувствовал, что мать постоянно думает о нем, его судьбе, судьбе его семьи. В одной из кратких открыток, направленных им в июле 1917 года в Павловск великой княгине Ольге Константиновне, он писал: «Если будешь писать милой Мама, скажи ей, что я постоянно молитвенно или мысленно с нею».

В российских архивах сохранились и другие открытки, которыми обменивались Николай II и Ольга Константиновна на протяжении всей войны. После февральских событий, во время пребывания царской семьи в Царском Селе, Ольга Константиновна направляла Николаю и Александре теплые ободряющие письма, а к Пасхе – даже цветы и пасхальные яички. Отвечая на эти послания, Николай II 9 мая 1917 года писал Ольге Константиновне: «Искренне и сердечно благодарю тебя и Елену за образ и добрые пожелания. Часто о Вас думаю». 8 июля 1917 года, незадолго до отправки в Тобольск: «Поздравляю тебя, дорогая т. Ольга (поздравление с днем именин – Ю.К.), и желаю тебе всего лучшего от любящего сердца. Часто о тебе думаю и разделяю твои сокровенные чувства. Мы все здоровы и духом бодры. Обнимаю тебя крепко. Привет Елене, всей душой твой. Н…».

Когда летом 1917 года стало известно, что под давлением союзников сын Ольги Константиновны – Константин отрекся от престола в пользу своего среднего сына Александра и члены греческого королевского дома вынуждены были выехать из страны, из Царского Села ей писали: «Переживаем все с тобою… молимся, да утешит и подкрепит тебя Господь Бог. Так тяжело не быть вместе… Больно за тебя и за твоих дорогих! Сколько везде страдания. Куда не посмотришь – скорбь и скорбь. Но Господь не оставит».