Николая несколько нервировала эта ситуация. Никакой офицерской охраны еще не было. В лучшем случае она появится только завтра. Кроме того, ему было ясно, что полковник Кобылинский не тот человек, который может ее возглавлять. Получалось, что в настоящий момент можно было рассчитывать только на два нагана – свой и Андрея. Впрочем, пока больших проблем он не ожидал. На появление великой княжны в Омске вряд ли так быстро среагируют. Красные точно узнают о нем не завтра и не послезавтра. Быстрее всех могут сподобиться эсеры, которых в Омске как собак нерезаных. А это те еще гопники, привыкли бомбами швыряться направо и налево. Так что ухо нужно держать востро.
Едва они успели привести себя в порядок и перекусить, как в дверь постучали. На пороге стояла полноватая женщина лет пятидесяти с приятным круглым лицом.
– Купчиха первой гильдии Мария Александровна Шанина, – с достоинством поклонилась она. – Рада приветствовать ваше императорское высочество в Омске! Полковник Волков сообщил мне, что вы испытываете нужду в нарядах?
– Да, мадам. – Великая княжна развела руками. – Все, что у меня есть, на мне.
Шанина покачала головой и запустила в номер несколько девушек с коробками и мешками в руках. Началась примерка, в которой живое участие приняла вся женская половина компании, за исключением Теглевой, которая по-прежнему никак не реагировала на происходящее.
В процессе примерки выявилось расхождение во вкусах. На взгляд Маши, Шанина предлагала уж больно вычурные платья. Маша хотела гораздо скромнее и проще, ссылаясь на свой прошлый опыт.
– Вот что я вам скажу, ваше императорское высочество, – решительно возразила ей Шанина, – там вы были при родителях, царствие им небесное, и считались ребенком. Теперь же вы взрослая девушка, самостоятельная, с претензией на власть. Да, да, – повторила она, увидев, что Маша хочет протестовать, – и не спорьте. То-то весь Омск с утра гудит, что вас со дня на день провозгласят царицей Сибири! Значит, и одеваться надо соответственно. Скромно – согласна, без вызывающей роскоши – тоже, но все материалы должны быть дорогими и качественными. Платьев много не надо, два-три, а вот юбок и блузок нужно больше, чтобы можно было комбинировать. Пальто нужно, шубка – зима на носу. Сейчас мы подберем что-нибудь из готового, подобьем по фигуре, а основной гардероб нужно шить!
– Господи, Мария Александровна! – воскликнула Маша. – У меня денег нет!
Улыбка слетела с лица купчихи.
– Ваше императорское высочество, за кого вы меня принимаете? Я буду последней свиньей, если в ваших обстоятельствах потребую с вас плату! Для меня куда важнее ваше благоволение.
Николай смотрел на всю эту суету и думал о том, что способность к предпринимательству – это такой же талант, такой же дар от Бога, как и остальные умения. Надо соображать, понимать свою выгоду. Шанина ее понимала четко. Николай был уверен, что омская купчиха ни за что не возьмет с великой княжны денег, хотя набегала уже сумма немалая. Но для Шаниной куда важнее, что она становится фактически поставщиком «двора» ее императорского высочества. А там, чем черт не шутит, и величества.
Возня с нарядами закончилась поздним вечером. Попив чая из принесенного из ресторана самовара, стали укладываться. Катя разместилась в комнате с Машей, Лиза – с Шурой.
Маша так устала, что почти сразу стала засыпать. В этот момент, воровато оглядываясь, в их комнату проскользнул Николай. Наклонившись к ней, он поцеловал ее в висок и прошептал:
– Ты умница! Я горжусь тобой!
Маша улыбнулась и заснула.
Проснулась она внезапно, почувствовав чей-то взгляд на себе. У ее кровати на коленях стояла Александра Александровна Теглева и смотрела на нее.
– Шура, Шурочка! Что вы? Что случилось? – Маша приподняла голову.
Теглева потянулась к ней и прижалась лицом к ее лицу.
– Машенька, это ты? Это действительно ты? Ты… одна?
– Да, Шурочка, милая, это я, и я одна. И ничего не изменить. Видно, так было угодно Богу.
– Девочки, бедные мои девочки, – беззвучно плача, шептала женщина, прижимая к себе голову своего единственного уцелевшего ребенка.
Русская дворянка Александра Александровна Теглева семнадцать лет проработала няней и гувернанткой царских детей. Не имея семьи и своих собственных детей, 34-летняя женщина любила их как родных и, узнав об их смерти, едва не тронулась умом. Появление Маши вырвало ее разум из мрака.
– Машенька, ты ведь меня не прогонишь?
– Господи, Шура, почему я должна вас прогнать?
– Теперь ты взрослая, и няня тебе не нужна.
– Шура, вы же знаете, что для меня, для всех нас вы были больше чем няня! Вы были членом семьи! И я буду счастлива, если вы останетесь рядом со мной, вы – родной и близкий человек!
– Я всегда буду с тобой, Машенька, до последнего дыхания!
