— А ты представляешь, как бы облажалась эта фракция, если бы от них никто не вышел? — покачал головой Ермаков. — Его Величество бы их тогда с чистой совестью по одному бы повычеркивал из Бархатной книги вместе со всеми многочисленными родственниками. А так они вроде как и не участвовали, и в то же время вроде как сохранили лицо.
— Повода у императора, может, теперь и нет, но на карандаш всех возьмут, — спокойно проговорил Нахимов, не отрываясь от экрана телефона, в котором с кем-то увлеченно чатился.
Хотя, почему «с кем-то»? Известно с кем.
— Кирилл, это неприлично, — заявил Нарышкина, накрывая экран его телефона ладонью.
У Нахимова так зло сузились глаза, что мне даже в какой-то момент показалось, что боярышня все-таки нарвалась. Но Демидова, как всегда, успела одернуть подругу.
— Мария, — прошипела княжна, — прекрати.
— Ой да ладно, я же ничего такого, — надула губки рыжая бестия.
Впрочем, своего девушка добилась — Кирилл дописал сообщение, положил телефон на стол экраном вниз и произнес:
— Я тоже получил приглашение, — и, натыкая сырник на вилку, добавил: — Кстати, оно плюс один.
— Да-а-а… — с видом голодной львицы протянула Нарышкина, — у Максима тоже.
— И у Алексея, — кивнула Демидова.
— И у Алекса, — завершила перекличку Василиса.
И тут случилось страшное. Кошмарное и непоправимое.
— Дамы! — торжественно произнесла боярышня, а затем менее торжественно добавила: — И господа.
Мы с парнями синхронно вздохнули, чувствуя надвигающуюся безысходность.
— Две недели — это, конечно же, неприлично мало времени, но шансы есть, — Нарышкина посмотрела на обеих подружек. — Нам нужны платья! А нашим кавалерам необходимы соответствующие костюмы!
— Чтобы все, все-е-е на приеме знали, что эти холостяки заняты, — пропел Тугарин, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Алмаз, ты просто завидуешь, — задрала носик боярышня.
— Чему? — возмутился парень. — У меня тоже есть приглашение!
— Тому, что ты холост, — ответила Нарышкина.
— Одинок и печален, — припечатала Демидова.
— Я одинок? — возмутился Змий. — Я печален?!
— Ага! — воскликнула Нарышкина. — Попался!
— Ой, да ну тебя, — раздраженно отмахнулся княжич и принялся с утроенным энтузиазмом закидывать в себя завтрак.
— Итак, покупки, — вернулась к изначальной теме беседы Демидова и нежно, ласково так погладила Алексея по руке.
На лице у парня отразилась вся печаль мужской половины населения, которой нужно таскаться по торговым галереям, но я на такие подвиги готов не был. Даже ради большого императорского приема.
Выудив из внутреннего кармана пиджака карточку, я положил ее на стол и пододвинул к Василисе.
— Дорогая, — произнес я, чуть поглаживая руку невесты, — я полностью доверяюсь твоему вкусу.
— Алекс, ты гений, — отозвался Ермаков, повторяя мой жест.
— Эй, кто уже успел наколотить Максиму сообщение? — возмутилась Нарышкина.
— А что там? — уточнил Ермаков таким невинным тоном, что сомнений не осталось: произведенная диверсия — его рук дело.
— Он подключил меня к своей карте! — пояснила Мария.
— И ничего не сказал? — удивилась Василиса.
— А что тут говорить, — пожал плечами Нахимов. — Открою вам девушки тайну века: нам, мужчинам, без разницы какого цвета пиджак — темно-синий или темно-темно синий. Мы их не различаем.
— Мужланы, — закатила глаза Нарышкина.
— Кирилл, — вдруг подала голос Василиса, — а ты ведь с Анной пойдешь? Может быть, предложишь ей присоединиться к нам?
На миг за столом повисла неловкая пауза, и Корсакова смешалась, почувствовав, что, кажется, сказала что-то не то. Меньше всего каждому из нас хотелось лезть в бабские разборки, но не пришлось.
— Хорошая идея, Василиса, — медленно проговорила Дарья и повернулась к Нахимову: — Раз ты определился с избранницей, нам придется наладить с ней контакт.
Нарышкина молча кивнула, а княжич улыбнулся одними уголками рта:
— Спасибо.
Кораблик «Королева Виктория» хоть и носил гордое имя монарха, но до Букингемского дворца сильно не дотягивал. Интерьер посудины был, конечно, роскошный, прислуга вышколенная, а трюмы полны боеприпасов, но… Видел бы эту посудину князь Нахимов, он ржал бы до икоты.
Впрочем, Виталий Алексеевич Романов был не в том положении, чтобы воротить нос. Вытащили его партнеры из России-матушки, и слава Богу.
Он сидел в офицерском ресторане корабля и потягивал виски — сомнительное пойло, немного отдающее бензином. Собеседник уверял, что это лучший виски Британской Империи, но Романову было с чем сравнивать, он же вырос в Кремле.
— Ваше Величество, — манерно растягивая слова и улыбаясь лучшей британской улыбкой, проговорил мужчина, сидящий напротив Виталия Алексеевича, — мой король передает вам свои искренние заверения в вечной дружбе.
— Благодарю, — величественно кивнул Виталий Алексеевич, не показав и виду, как его радует это «Величество».
Если даже офицер зовет его подобным титулом, значит, любезнейший британский коллега уже признал все права Виталия Алексеевича на престол. Мысль о том, что хитрый британец просто тешит Романовское самолюбие, мужчине в голову не приходила.
