— Хорошо, — легко согласился я, и мы двинулись по территории университета на выход.
Погода стояла по-летнему теплая, светило солнышко, деревья стояли еще зеленые, и только кое-где листья начали желтеть.
— Как твои первые недели в университете? — спросил я.
Корсакова вздохнула.
— Ну, сначала все было неплохо. Симпатичная общага, приятные соседки, интересные лекции. Но инициация, конечно, немного выбила меня из колеи, — призналась девушка.
— Переживаешь?
— Скорее, расстраиваюсь.
— Думаю, это все быстро забудется. Останется лишь магия и смазанные воспоминания.
— Хорошо бы, — покачала головой девушка.
Если бы мы говорили начистоту, то с высоты опыта своей прошлой жизни я бы сказал, что забывается вообще все, что не окрашено чистыми эмоциями.
Бесконечная работа в итоге кажется одним долгим рабочим днем. Студенчество — какой-то затяжной вечеринкой, прерываемой на экзамены. Травмы, обиды и досады, пытавшиеся раздавить в моменте — вообще подтираются, будто и не было их вовсе.
А вот момент, когда первый раз берешь сына на руки — останется с тобой навечно. Когда твоя жена, уже немолодая, но все равно такая красивая, ждет тебя до трех утра на кухне с работы и кормит самым вкусным борщом на свете — останется с тобой навечно. Когда со стареньким батей утром по росе, пока все спят, удираете от грядок ловить рыбу. Да даже не ловить, просто сидеть и смотреть, как занимается рассвет — тоже останется с тобой.
И все медали, награды и грамоты будут валяться забытыми где-то на полке в шкафу, а вот семейный обед в крошечном деревянном домике у родителей, когда вся семья не влезает за стол, под ногами бегают дети, а старики пытаются наставлять молодежь — ты сохранишь в сердце.
Получается, семья — самое ценное сокровище. Может быть, не так уж и неправы местные аристократы?
— Ты куда? — вырвала меня из задумчивости Василиса, когда мы вышли за ворота университета.
— Ловить такси, — ответил я, немного не понимая суть вопроса.
— Но здесь недалеко метро, — растерянно заметила девушка.
— У тебя предубеждения против автомобилей? — поддел я Корсакову.
— Нисколько, — пожала плечами Василиса, и я, наконец, поймал машину.
Вообще, девчонку понять можно — я не выглядел способным шиковать на такси, но, надо отдать ей должное, задавать неуместных вопросов она не стала.
— Куда едем? — спросил таксист, едва мы уселись в машину среднего класса для неблагородных.
— Пассаж Солодовникова, — ответила Василиса, и водитель тыкнул в таксометр, начиная поездку.
Когда мы подъехали к этому самому пассажу, я чуть не воскликнул «А-а-а!», потому как в моем мире примерно на том же месте располагался ЦУМ.
Это было трехэтажное здание со сквером перед парадным входом, шатрами летних веранд и симпатичной лепниной на фасаде. Войдя внутрь, я даже замедлил шаг, с любопытством осматриваясь.
В принципе, «пассаж» от «торгового центра» не отличался ничем, кроме названия. Знакомых марок здесь, конечно, не было ни одной, но суть та же — коридорная система с магазинчиками всего на свете.
— Идем, — скомандовала Корсакова, воодушевленно схватив меня за руку и, взяв на буксир, потащила в каком-то одной ей известном направлении.
Вот сразу видно, девушка попала в свою стихию.
— Ты, случайно, не на торговле учишься? — со смешком поинтересовался я, когда Василиса уверенным шагом разрезала толпу китайских туристов, фотографирующих стеклянный купол потолка.
— Нет, ты что! — возмутилась Василиса и гордо добавила: — Информатика и вычислительная техника!
— И что же заставило тебя туда поступить? — совершенно искренне поинтересовался я, когда Василиса сбавила шаг.
Теперь мы действительно шли по пассажу, рассматривая витрины, а не неслись, как намазанная скипидаром кошка, в неизвестном направлении.
— У нас это что-то типа семейного. Родители учились там, брат учился, и вот теперь я учусь. Только они все в обычном университете, а мне хватило дара на ИМУ. А ты? Ты вроде бы юрист?
— Ну, пока еще нет, — усмехнулся в ответ. — Но обязательно буду.
— Тоже семейное? — воодушевилась девушка.
— Нет. Родители были военные, ну а я не стал продолжать традицию и ушел на гражданку.
— Были? — не поняла Василиса.
— Да. Погибли, когда я совсем мелкий был. Я их и не помню, честно сказать.
— Ох, прости. Я не подумала… — в глазах девушки отразились одновременно неловкость, смущение и океан сочувствия.
— Я не безногий, просто сирота, — спокойно ответил я.
— Я понимаю, просто… Просто это очень грустно, — вздохнула Корсакова. — Но ты молодец, что поступил! Высшее образование открывает массу перспектив в дальнейшем.
Пока оно открывает массу головняка, прямо скажем.
— Посмотрим, — уклончиво ответил я.
— А вот мы и пришли, — сказала Василиса, сворачивая неловкую тему.
Над стеклянной витриной висела вывеска с темно-зеленым, благородным полем и надписью «Костюмъ». Внутри все было как в самом обычном магазине мужской одежды из моего мира ценового сегмента чуть выше среднего.
Корсакова прошлась меж рядов вешалок, полок и манекенов, одним взглядом распугав консультантов, и спросила:
— Какой костюм нам нужен?
