— Ну, все понятно. Дмитрий Евгеньевич наверняка считает, что для дрессировки щенка волкодава, его нужно сначала хорошенько вымотать. Но в твоем случае так не получится. У тебя изначально неплохой резерв и очень большой потенциал. Ты просто физически не способен к ювелирной работе, пока не научишься манипулировать даром в должной степени, на самом высоком уровне. Снести кусок стены — это пожалуйста. Оборвать листик у ромашки — ни при каких условиях.
— Но у меня все-таки однажды получилось создать туман, — нахмурился я. — Но это было какое-то интуитивное действие.
— Почему нет? — пожал плечами Юсупов. — Весь полигон, небось, накрыло?
— Ну, почти… — ответил я, вспоминая перестрелку.
— Туман — одна из самых сложных базовых техник и в малом объеме она вообще бесполезна. Так, понты, — с этими словами Юсупов показал на ладони туманную сферу.
В отличие от Разумовского, у Тугарина шар был с нечеткими, местами рваными краями.
— Эта техника изначально была разработана для сверхсильных магов как раз твоего разряда, чтобы они могли прощупывать большие территории на наличие вражьих отрядов. Но с развитием техники типа тепловизоров или камер ночного видения это стало неактуально. Тем более что маги первого разряда встречаются чуть чаще, чем дед мороз.
Алмаз сжал кулак, и туман развеялся, просочившись призрачными щупальцами меж пальцев парня.
— Теория понятна, господин учитель, — усмехнулся я. — А как быть с практикой-то?
— Ну, ты перестань разрубать одну капельку на кусочки, а материализуй сразу много маленьких, — пожал плечами княжич.
— Типа так просто? — хмыкнул я.
— Один раз сделал — сделаешь второй, — резонно заметил Юсупов.
— Логично… — вздохнул я.
На этом мы разошлись: Алмаз бегать, а я — пыжиться над техникой. Часы показывали уже двенадцатый час, но я был упрям, и все пытался вспомнить, как же у меня так получилось создать туман в прошлый раз.
Прикрыл глаза, представляя полигон. Огромное пространство, слабое освещение, почти что футбольный газон под ногами и беговая дорожка по краю. Если магия в голове, то вода — она же повсюду?
Повсюду…
Костяшки пальцев опять раздражающе закололо, и я сжал кулаки. А в следующее мгновение тишину полигона нарушил злой вопль Тугарина:
— Мирный, мать твою, ну-ка выруби нахрен! Я себе чуть ноги не сломал!
Я распахнул глаза и ничего не увидел. Вокруг стоял тяжелый, тягучий, чуть желтоватый от фонарей туман. И совершенно неаристократические матюги Тугарина Змея.
Род Распутиных идет от одного очень ловкого и ушлого малого, получившего титул сначала боярский, а потом и княжеский за дела мутные-мутные. Шли века, поколения, но талант мутить воду и интриговать так, что комар носа не подточит, передавался с кровью, впитывался с молоком матери и был буквально тайной техникой рода.
И юный княжич полагал, что овладел этим даром в полной мере. Отправляясь в университет, юноша получил наказ от отца — максимально обострить личностные конфликты между будущими членами фракций. Ведь нет человека более управляемого, чем человек в гневе. И нет гнева более ослепляющего, чем гнев личный.
Не все, конечно, шло гладко у младшего Распутина. С порога университета вляпаться в дуэль — это надо было постараться. Еще и проиграл на дуэли! Хорошо хоть всем известно, что физическая сила — не конек их рода, и эту дуэль не так чтобы мусолили в малом свете. Да и вторая схватка — Долгорукова с плебеем, затмила успех этого никому не известного боярича Новикова. Так что мало кто уже помнит об участии Распутина в том непотребстве.
С другой стороны, игра стоила свеч. Нарышкина была невероятно ценным ресурсом, которым можно было нервировать Меншикова. Максим казался Распутину легко управляемым человеком. Да и в целом Меншиков-младший был незлобным, неглупым, неагрессивным и неплохо образованным, что может и делало из него приятного аристократа, но никак не подходило на роль главы Свободной фракции.
С таким лидером и фракция быстро кончится. Особенно, если он все-таки женится на Нарышкиной.
То ли дело Долгоруков — абсолютно самовлюбленный, крайне избалованный идиот. Такого тыкать зубочисткой было одно сплошное удовольствие — заводился Денис с полуоборота и остановить его дурь не могли ни устав университета, ни законы Русской Империи, ни даже родной отец.
Просто прелесть, а не соратник.
Но, несмотря на то, что первый подход к снаряду с разборками из-за дам-с у Распутина не вышел, Николай был настроен оптимистично. Тем более что в классической расстановке сил появилась прекрасная лишняя фигура. К тому же еще и не обремененная титулами и защитниками, с абсолютно никакими знаниями о высшем свете, и в целом пребывающая в кругу аристократов на довольно птичьих правах.
Поэтому что может быть лучше, чем стравить Меншикова с Мирным? За этим конфликтом потянется конфликт Ермакова и Меншикова, все же чувство локтя у императорской фракции было исключительное. А там, глядишь, и остальные окажутся вовлечены, чтобы переругаться, если калейдоскоп хорошо сложится.
