Их возвращение в лагерь туарегов не сопровождалось даже радостью победы. Едва войдя туда, Мусса сразу понял: случилась какая-то беда, причем большая. Не звучало ребячьих голосов; дети не носились по лагерю и не пытались проскочить между ног бредущих верблюдов, а почему-то стояли и молчали. Никто не готовил еду на кострах и не занимался повседневными делами. Только рабы, сбившись в маленькие кучки, негромко переговаривались между собой.
Серену он увидел возле ее шатра. Она ждала возвращения сына. Солнце освещало ее красивую фигуру, ветер слегка теребил ей волосы. В глазах матери Мусса увидел радость и облегчение. Она с гордостью смотрела, как он едет впереди вереницы отбитых у шамба верблюдов. Но к материнской радости примешивалась непонятная глубокая печаль.
– Мама, что здесь случилось? – подъехав к ней, спросил он.
– Аменокаль мертв, – ответила она.
–
Мусса торопливо спешился. Он обнял мать за плечи. Вместе они вошли в шатер. Оцепенев от известия, он слушал материнский рассказ.
– Через три дня после твоего отъезда явились кель-аджер. Их было двадцать, может, и больше. Они напали на лагерь даг-рали. Противостоять им смогли только аменокаль и трое кель-улли. Остальные еще не подоспели. Я пыталась его отговорить, подождать подкрепления. Он был еще слишком слаб, чтобы сражаться, но он и слушать не хотел. Сегодня утром пастух нашел их тела.
Мусса обнял мать и нежно погладил по щеке. Вечером мать и сын, как когда-то давно, стояли на ветру над грудой могильных камней, похоронив вместе с аменокалем часть своей жизни.
– Значит, вы хотите отправиться в Африку?
Подполковник Флаттерс временно расположился в кабинете коменданта военной академии Сен-Сир, находящейся недалеко от Версаля под Парижем. Перед ним лежало личное дело младшего лейтенанта двадцати одного года от роду, который стоял перед столом по стойке смирно. Подполковник взглянул на его лицо, полное юношеского рвения.
– Да, господин подполковник.
– Говорят, Африка – хорошее место, чтобы сделать быструю военную карьеру. Вас
– Господин подполковник, так принято считать, но, по моему мнению, Африка – хорошее место, чтобы послужить своей стране. Если это поможет мне в плане карьеры, я не стану возражать. Мне кажется, я смогу быть вам полезным в выполнении вашей миссии.
– Да, это хорошее место, чтобы послужить своей стране. А еще – неплохое место, чтобы сложить там голову.
– В мои намерения не входит погибнуть там.
– Уверен, что так. Но мне интересно, чем, по-вашему, вы могли бы быть мне полезным? Ваше личное дело, к сожалению, отличается краткостью. Вы говорите на арабском?
– Нет, господин подполковник. Но я знаю латынь.
–
– Нет.
– Вы бывали в Алжире?
– Нет, господин подполковник.
Поль бывал в Испании, но считал неблагоразумным сообщать подполковнику об этом.
– Вы когда-нибудь ездили на верблюде?
– Нет, господин подполковник, – переминаясь с ноги на ногу и глядя перед собой, ответил Поль.
– М-да… – Флаттерс откинулся на спинку стула и продолжил чтение личного дела. – Я знал вашего отца, – вдруг сказал он, не поднимая головы от бумаг.
– Да, господин подполковник.
Поль часто это слышал, особенно от офицеров старшего возраста. Обстоятельства знакомства подполковника с его отцом могли сыграть как благоприятную, так и неблагоприятную роль. Порой люди, заявлявшие о знакомстве с отцом, говорили неправду и вспоминали этого опозоренного человека лишь затем, чтобы оценить реакцию сына. Поль научился не реагировать, а ждать, что́ последует за словами: смущенное покашливание, отведенный взгляд, сочувствие или горячая поддержка. История Жюля де Вриса по-прежнему вызывала неоднозначную реакцию, однако в глазах подполковника Поль не прочитал никакого намека.
– Комендант рекомендовал мне вас не только из-за ваших успехов в Сен-Сире, но и в память о вашем отце.
– Я бы предпочел, чтобы вы оценивали меня по моим заслугам, – сухо сказал Поль.
– Тогда у меня крайне мало материала для оценки, – ответил подполковник. – Вы склонны к проявлению инициативы, что является вашей сильной стороной. У вас неплохие оценки. Смотрю, вы превосходно знаете историю и математику – предметы, почти столь же бесполезные в пустыне, как и латынь.
– Однако вы, господин подполковник, написали книгу об истории пустыни до появления там арабов. Осмелюсь заметить, прекрасная работа.
– Вы ее читали? – недоверчиво спросил Флаттерс.
– Да, господин подполковник. Вы высказали мнение, что арабы и ислам никогда не укоренятся в стране берберов.
– А теперь я предлагаю проверить, повезет ли в этом французским христианам. Вы должны удивляться моему оптимизму.
– Ничуть, господин подполковник. У французов это лучше получится.
– И почему же?
– Потому что Франции судьбой предназначено править.
Флаттерс рассеянно кивнул и едва слышно пробормотал:
