В 2012 г. (после публикации романа) Кристиан Крахт получил Литературную премию кантона Берн и (в том же году) премию имени Вильгельма Раабе за роман «Империя».
Эльфриде Елинек отозвалась об этом романе так (на сайте опубликовавшего роман издательства Kiepenheuer Witsch): «Высказаться в одной фразе о романе Кристиана Крахта „Империя" — все равно что выгравировать гетевские „Разговоры немецких беженцев" на апельсиновой косточке. Может, тогда уж лучше на кокосовом орехе? Тот кокофаг на своем тихоокеанском острове рано или поздно съест орех, и тогда надпись пропадет. Но на дальнем плане все равно останутся призрачные судьбоносные горы: немецкая история за спинами аутсайдеров, которые тоже творили ее, именно потому что от нее ускользали, — когда недобрый ход судьбы на мгновенье приостанавливался… Это приключенческий роман. Никакого сомнения в том, что таковой еще существует».
С. 283 …ссылается на Эриха Кестнера… Эрих Кестнер (1899–1974) — немецкий писатель, сценарист и кабаретист; автор романа «Фабиан: история одного моралиста» (1931), написанного в кинематографической манере; представитель литературного направления «новая деловитость».
С. 283 …О Гансе Касторпе рассказывается, что еще в детстве… Томас Манн. Волшебная гора /Пер. В. Станевич и В. Куреллы. — М.: Астрель, 2010. С. 55.
С. 285 …Жерара Женетта… Жерар Женетт (р. 1930) — французский литературовед, один из главных представителей структурализма, один из основателей современной нарратологии.
С. 286 …в одном из многочисленных в этом романе пролепсисов… Пролепсис (от греч. Προληψις — предположение, предчувствие, предвидение) — фигура речи, одно из значений которой — упоминание будущих событий или свойств как заранее ожидаемых.
С. 289 …mise еп abyme… Так называется рекурсивная художественная техника, известная в просторечьи как «сон во сне», «рассказ в рассказе», «спектакль в спектакле», «фильм в фильме» или «картина в картине». Термин заимствован из средневековой геральдики, где французским словом abyme обозначался миниатюрный герб в центре герба. Mise еп abyme означало «поместить геральдический элемент в центр герба». В современном значении метонимического воспроизведения фигуры внутри себя самой этот геральдический термин впервые употребил Андре Жид. Пример такой техники: отдельные произведения живописи построены как расположенные друг напротив друга зеркала реальности «объективной» и художественной, которые до бесконечности отражают друг друга.
С. 289 …ссылаться на Питера Уира и его «Шоу Трумана»… Питер Уир (р. 1944) — австралийский кинорежиссер, лидер австралийской новой волны. «Шоу Трумана» — фильм Уира 1998 г. о человеке, который, не подозревая об этом, живет в фиктивном мире (в декорациях телешоу).
С. 290 «Он нажал на кнопку включения … теряясь в середине телемонитора…». Кристиан Крахт. 1979 / Пер. Т. Баскаковой. — М.: Ад Маргинем, 2002. С. 154.
<p>ОТ РЕДАКТОРА</p>Размышления Экхарда Шумахера о процедуре mise еп abyme и о «нарративных петлях» представляются мне чрезвычайно важными для понимания текстов Крахта.
Описание mise еп abyme дано уже в открывающем роман эпиграфе из Андре Жида. Нарцисс Андре Жида — художник, который всматривается в отображения бытия, узнавая в каждом из них себя (или: один из многочисленных аспектов человека как такового).
Читая страшную историю жизни Энгельхардта, можно вспомнить слова, которыми заканчивается эссе Жида:[1]
Проблема морали для художника вовсе не в том, чтобы явленная им Идея оказалась как можно более нравственной и полезной для большинства; она в том, чтобы явить эту Идею наилучшим образом. Ведь явлено должно быть все, пусть даже самое страшное…… Читатель, вероятно, уже понял, что я именую символом все, что является.
Проблема умножающихся отражений реальности есть проблема соотношения реальности и фантазии, реальности и искусства. В романе сосуществуют разные временные пласты: время, когда разворачивается жизнь Энгельхардта; время показа фильма об Энгельхардте («несколько лет спустя» после окончания Второй мировой войны, стр. 218); и, наконец, время, когда говорит рассказчик, который должен быть примерно ровесником самого Крахта (потому что дедушка и бабушка этого рассказчика в конце 30-х годов, будучи уже взрослыми людьми, наблюдали депортацию евреев в Гамбурге, стр. 208–209).
Едва ли не каждая фраза романа является нарративной петлей: в том смысле, что она соединяет, «сшивает» разные временные пласты, разных персонажей, куски вымышленных и реальных пространств. Неслучайно поэтому в романе возникает и такая фраза-петля:
