От последней угрозы нехорошо стало не только стражникам, но и слугам. Нужно признать, что ложки и без всякой воровской гильдии иногда пропадали, и теперь все боялись попасть под горячую руку еще и из-за них. Однако на этот раз больше всех досталось казгардским советникам. Только почему-то его величество ограничился лишь угрозами, никого не велев казнить или даже заточить.
Стоило государю немного остыть, как перед дворцом запела труба. Прошло куда меньше времени, чем обычно бывает в таких случаях, как капитан стражи сообщил, что прибыл посол короля Айторунского. Наш повелитель долго пытался вспомнить, что же это за страна такая? Потом у своих казгардских советников спрашивал, но те ничего не смогли ответить. Наконец ко мне пришел, а я хоть и с трудом, но вспомнил.
Еще при деде нынешнего короля появлялся у нас рыцарь из тех земель. Принял участие в турнире, даже какой-то трофей выиграл, а потом отправился в Казгард. Королевство это находится далеко на северо-западе, чуть дальше, чем на рогах у демона. Почти со всех сторон оно окружено горами, а сверху нависают над ним земли северных варваров. Да и жители королевства не столь от варваров отличаются, разве что отвергли их наиболее дикие обычаи, знатных людей зовут не князьями, а титулуют баронами да графами. Добираться до Айторуна от наших границ – больше года, а из Шокара так вообще не представляю. Я ведь тогда не ограничился рассказами того рыцаря, но и в книгах поискал.
Что же забыл здесь тамошний посол? Пришлось повелителю опять доставать из сундука золотой обруч предка (хорошо, хоть его не додумались украсть).
– Барон Гудым Торнудский, посол короля Айторуна и всего Северо-Запада Великого князя Ва’Харра Еруана Первого! – доложил мажордом.
Я отметил про себя, что имя у короля довольно нетипичное. Начальное Ва’ характерно для северных варваров, у них так каждый мало-мальский князек зовется, а часто и просто его родственник, порой даже побочный. Это – часть титула, но всюду южнее горного хребта всех так назвавшихся приравнивают к безземельным дворянам, да и то чисто формально. Однако в Айторуне, насколько мне известно, давно от подобного обычая отказались, только потому королевством и именуются. Еруан же – сильно искаженное эльфийское Эруано, в переводе «дар богов». Я не забыл, что айторунские короли имели привычку брать в качестве имен подобные эльфийские слова. Испорченные, впрочем, до невозможности.
Откуда пошла такая мода – затрудняюсь сказать. Но, как рассказывал тот рыцарь, ей следуют уже больше трех сотен лет, хотя никакого, даже самого маленького эльфийского листочка в гербе нету, то есть реально с перворожденными никогда не роднились.
А тем временем показался посол. Я принял его за сильно выросшего гнома. Росту он был как обычный человек, но плотный, крепкий и широкоплечий. Про таких говорят – подковы гнет и быка кулаком сшибет. И не всегда для красивого словца. Матерый волчара, сразу видно. Не удивлюсь, если он самолично больше сотни противников убил. Внешне этот Гудым выглядел как типичный северный варвар, грубый и неотесанный, никаких признаков благородных кровей нет и в помине. Огромная рыжая борода расчесана на две половины и заплетена, каждая в паре с соответствующим усом, в косы. Голова, похоже, пару дней назад обрита. А вот снаряжен посол не хуже иного рыцаря. На нем были богатые доспехи, судя по всему, недавно побывавшие в ремонте. Поверх – серая накидка, украшенная гербом. На плечи небрежно наброшен малиновый плащ казгардской работы, между прочим, из эльфийской парчи. В руках сжимал шлем, украшенный баронской короной.
– Привет тебе, зинский король! Я, барон Гудым, владетель Торнудского баронства, принес тебе послание моего государя, – на свет был предъявлен свиток внушительных размеров с подвешенной золотой печатью. – Мой король повелел сказать, что ты поступаешь не по правде! Посему он объявляет тебе войну!
Час от часу не легче. Государь порывался вскочить с трона, мысленно он уже велел казнить этого варвара с баронским титулом. Я тихонько положил ему руку на плечо.
– Посол – лицо неприкосновенное, даже если это и северный варвар, – шепнул ему на ухо. – Если бы он был от мятежника, еще куда ни шло, а этот от настоящего короля, и хватать его никак нельзя. Пусть уходит.
– Мы принимаем вызов! – произнес мой король, пробежав глазами по свитку. – Зинское королевство не боится войны. И передай своему повелителю, что негоже истинным королям выступать на стороне мятежников. Мой ответ не заставит себя долго ждать.
В тот момент я подумал, что последние слова – чистая формальность, как и само объявление войны. Не позволяли расстояния нашим странам воевать при всем желании. Однако уже вскоре выяснилось, что и я, и мой король ошиблись.
