Не подтолкни другого – и будешь саморазвит до того предела, что определяет само время развития основ.
Всякое понимание греха остается в ведении самих людей.
Для одного грех не дать "забулдыге" на бутылку.
Для другого грех – это не дать нищему или того подобию.
Для третьего грех – это просто выдумка святого притворца для того, чтобы иметь от него себе подачку.
Так вот. Определяю для каждого свой грех так.
Грех – это есть то, чего бы сам не сделал по своей совести, соображению, уму и всякому тому, что просто именуется разумом и понятием человеческого.
Грех – это самораспространенное наказание людское в силу общих морально состоящих обязательств и в силу собственных состояний качеств ума.
В дополнение ко всему, грех – то составляющая общую фазу развития человека по отношению к его уму.
Ибо, не было бы греха – не было бы и ума в последующем. Всякий ум последующ. Он творится из одного в другое путем предоставления ему жизни и всякого времени.
Если же грех творится повторно или умышленно, то он – это уже не развитие ума, а фаза его завершения.
Потому и говорится, что, совершив грех единожды, совершишь и последующе.
Иначе говоря, при той жизни у человека его уже не отнимешь.
То есть, его не изменишь и можно только удалить из состава среды, в которой он же существует.
Но и это не выход. Это удвоение греха, ибо удалив, вы создаете намеренно силу сопротивления, способную развить тот самый грех до предела и увеличить его выражения в самой среде удаления.
Есть качественные изменения, но они ничтожно малы и требуют уйму человекоумозатрат в исполнении других.
Это то, что называют воспитанием. Но не будем далеко уходить от самой темы содержания и несколько округлим высказывания, завершая такими словами.
Любой грех, сотворимый людьми, не будет таковым являться, если само его убеждение в лице исполнения не будет таковым.
Само понятие греха уже должно быть тягостно каждому, если он человек и исполним мыслью быть им же в дальнейшем.
А теперь, переходим к самому произведению и определим для себя то время, как время будущего нашего дня в полном согласии с сотворимым нами же и в полном единении с силой самой природы.
Еще никому не удавалось до точности предсказать те или иные события. И это понятно.
Всякое предсказание определяют сами «предсказатели» в то или иное время, коими являются самые простые люди с их бытом и их нравами.
Если поведется так, как есть сейчас, и далее, то все подетально сбудется.
Если же нет – то откинется в сторону сама сила и мысль ее осуществления.
На изменение есть некоторое время. Но, к сожалению, отсчет уже начат, и само время побежало вперед на осуществление задуманного. Остановить его можем только мы с вами и кое-что суметь уберечь и спасти.
Как и всякое, зло творится единожды. Его надо опасаться всегда. И то, о чем будет здесь говориться, должно подсказать вам, почуять беду, которая уже самотворится и ожидает своего часа вскормления людьми.
Удачи вам в размышлении, а я перехожу к категории душ, из которых исчленю немногих и придам им статус обретения воли на время моей работы под покровом пока не узнанной всеми силы животворящего солнечного дня.
Где-то вдалеке застрекотала птица, а небо ответило ей новым светом, добавляя ко дню еще немного того времени, которого извечно недоставало для всякого снадобья ума людского.
Плиний встал и резко потянулся. Что-то хрустнуло внутри, и он замер.
– Что бы это значило? – подумал он сам про себя и задумался над ответом, так и стоя в какой-то развернутой позе.
Спустя время он выдохнул и тихо сел на место. Товарищи еще спали, и заскучавшему Плинию это показалось наиболее скверным.
– Эй, – резко окрикнул он, отойдя в сторону и ухватившись за меч.
Кто-то сонно перевернулся, кто-то что-то сказал, а другие так и лежали, тупо уставившись в небо своими лицами какого-то нечеловеческого происхождения.
– Эй, вы, – гневно окликнул снова Плиний, уже подойдя ближе и занося меч над своей головой.
На этот раз его движения были замечены.
Встрепенулась чья-то нога и больно ударила в то место, откуда у мужчин струей проистекает семя.
– Ой, ой, – закудахтал, как птица Плиний и сел в одночасье на место, опуская свой меч и сворачиваясь калачиком, как дитя.
– Будешь знать, как орать поутру, – ответил на тот стон кто-то и перевернулся на бок, давая понять, что к той боли он относится совсем равнодушно.
Прошло некоторое время. Солнце встало немного выше, и люди сами стали по одному просыпаться.
– Гай, гай, – проронил один из лежавших, прикрывая рукой глаза от светящегося яркого диска, – день хороший сегодня. Как раз для дела задуманного. Не так ли, Плиний?
– Да, – ответил тот быстро и спохватился на ноги, устремляя свой взор туда, откуда шло солнечное тепло.
Человек поднялся с земли и мрачно осмотрелся вокруг.
– Эй, вы, бездельники, – вдруг заорал он, что есть силы, и от его голоса в один миг все проснулись, – а ну, вставайте. День хороший. Пора за дело браться.
