— Дядя Петя говорил, что пытался отцу помочь, но тот пошёл в отказ, — вспомнил я недавний визит Громовых. — Мол, гордость не позволила принять помощь.
— Это многое бы объяснило, — задумчиво протянула Катя. — Если один партнёр предлагает помощь, а второй отказывается…
Следующие полчаса Катя методично изучала документы, время от времени что-то записывая в блокнот. Я наблюдал за её работой, поражаясь тому, как быстро она выхватывает суть из груды непонятных мне бумажек.
— Ну что, есть выводы? — спросил я, когда она отложила последний документ.
— Предварительные, — Катя откинулась на спинку кресла и потёрла переносицу. — Твой отец стал жертвой профессионально спланированной атаки. Кто-то прекрасно знал все ваши уязвимые места и бил точно в цель.
— Кто-то из своих?
— Скорее всего. Посмотри на качество информации в газетных статьях — технические данные, которые не могли быть доступны внешним аналитикам. Плюс идеальная синхронизация атаки с моментом максимальной уязвимости.
— Дядя Петя? — спросил я напрямик.
В конце концов, именно этот вопрос сейчас самый главный.
— Пока неясно, — честно призналась Катя. — С одной стороны, желание избавиться от партнёра-иждивенца у него вполне могло быть. Не обижайся, но твой отец явно не принимал никакого участия в жизни компании, только исправно получал дивиденды. С другой — зачем Громову разорять партнёра, ставя всю компанию в столь уязвимое положение? Проще и дешевле было бы выкупить у твоего отца его долю.
— То есть дяде Пете всё это было невыгодно?
— Именно, — уверенно кивнула Катя.
— А можно узнать, кто выиграл от всей этой истории?
— В принципе да, но не так просто, — Катя покачала головой. — Нужен доступ к биржевым данным по конкретным сделкам, реестру акционеров, финансовой отчётности компании. Часть можно найти в открытых источниках, но самое интересное — закрытая информация.
— А где её взять?
— Это будет очень непросто, — вздохнула Катя.
— А пока что твой вердикт?
Катя ещё раз просмотрела свои записи.
— Атака была технически безупречной. Кто бы её ни организовал, он обладал инсайдерской информацией и серьёзными ресурсами. Громов либо причастен, либо у него серьёзные проблемы с информационной безопасностью, — она посмотрела мне в глаза. — И скорее всего, найти истинного организатора будет крайне сложно. Такие операции проводятся через цепочки подставных лиц и офшоров.
— То есть никто ответственности не понесёт?
— Я этого не говорила, — осторожно ответила Катя. — Просто нужно понимать, что это будет непросто. И потребует серьёзных ресурсов.
Получается, отца действительно подставили, причём профессионально. А дядя Петя либо соучастник, либо тоже жертва.
— Получается, что Громовы потеряли довольно много денег на этом всём?
— Скорее всего, эта атака не прошла для них бесследно тоже, — устало кивнула Катя. — Но они смогли довольно быстро восстановиться, а вы — нет. Причём ваше разорение им тоже было невыгодно.
За разбором бумаг прошла вся первая половина дня. Прервались мы только тогда, когда Марфа заглянула в кабинет:
— Ваше Сиятельство, Катя, обедать будете?
Мы с Катей переглянулись, поняли, что голодны.
— Да, конечно, сейчас спустимся, — ответил я.
Марфа ушла, а я спросил у Кати:
— И что дальше?
— После обеда попробую поискать информацию в открытых источниках, — ответила Катя. — С учётом того, что Громовы скомпрометированы, обращаться к ним напрямую нельзя. Поэтому придётся пользоваться пока тем, что есть в сети.
— Ну, в этом я тебе точно не помощник, — ответил я. — Я тогда после обеда съезжу в деревню. Вручить ружьё и забрать пикап.
— Эта… как её там… так быстро починит? — удивилась Катя.
— Вот и посмотрю, на что Шурка способна, — улыбнулся я.
Если дядя Петя не имеет отношения к падению акций, то, скорее всего, он и к нападению на нас никак не причастен. Но я всё равно не стану обращаться к нему за помощью.
В чём-чём, а в одном я отца прекрасно понимал.
Вернуть своё я должен сам. Это дело принципа.
Свет, едва пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна кабинета князя, ложился холодными полосами на тёмный паркет и тяжёлые дубовые панели стен. Сам князь Демидов стоял у окна, спиной к комнате, наблюдая, как первые лучи солнца золотили шпили ограды его особняка, больше напоминающего дворец. В руке он держал фарфоровую чашку с дымящимся чёрным кофе — ритуал, незыблемый, как смена времён года.
В кабинет, нарушив тишину, аккуратно зашёл мужчина в безупречно сидящем тёмном костюме, без галстука. Это был начальник службы безопасности князя, Геннадий Сергеевич. Его лицо, обычно непроницаемое, сегодня выдавало лёгкую озабоченность.
— Владимир, — начал безопасник, останавливаясь на почтительном расстоянии, — ты хотел обсудить вчерашний инцидент?
Князь медленно обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Геннадию. Лицо князя, с резкими, аристократическими чертами, было спокойно, но в уголках губ таилось напряжение.
