Внутренний бардак не прибавляет преданных друзей. Внешние имперские связи ослабели. Зори над Славином побагровели, цвет пентаграммы сгустился. Страна Ахмада отказалась от присутствия военных советников. Первыми убыли те, кто пугал Родиной других. Пришла моя очередь, но внезапно меня скрутила лихоманка непонятного происхождения.
Вначале прямые линии обрели волнистость, цвета потеряли естественность. Затем пространство расслоилось на плоскости, которые начали вокруг меня танец, знакомый с юности. Они изгибались самым причудливым образом, но не сопересекались. Ориентироваться стало невозможно. Затем накатила неодолимая слабость.
В госпитале я потерял сознание. Но наблюдал себя со стороны, слышал разговор врачей. Подходящего диагноза не нашлось, на всякий случай поставили капельницу. В бумагах записали интоксикацию неизвестного происхождения. На следующий день я полностью пришел в себя, и потребовал сигарету.
Недомогание пришло как молния с небес, и так же ушло. Но неделю пришлось провести в палате. Мнение оставшегося контингента советников разделилось. Одни считают: симулирует полковник, чтобы на валютный счет побольше накапало. Другие утверждают: слишком близок к местным, вот и отравился непривычным блюдом.
Хорошо объяснил Ахмад: зараза сама по себе не пристает. Понятно – на все повеление Свыше. И я сказал ему:
– Империя заболела. Почему бы и мне немножко не пострадать? Все-таки я крепко связан со своей страной. Родину ведь не выбираем. Мы еще встретимся?
– У нас тоже перевороты-революции случаются регулярно, – успокоил он, – Власть переходит к очередному клану и все успокаивается. На какой-то срок…
– Но у вас не так… Твой народ имеет общий ориентир. Религия Последнего Откровения входит с детства в каждого. И люди не переходят какие-то рамки. А у нас любой беспорядок может перерасти в гражданскую войну. Впрочем, она никогда не прекращается…
– Это как? – не понял Ахмад.
– Население занято самоуничтожением. Традиция, народный обычай. Отравленная водка, наркота, пьянство на дорогах и кухнях, суициды… Некачественное продовольствие, обвес, обман… В целом – воинствующий материализм. Или атеизм, – не знаю как сказать точнее.
Говорю с горечью, и память возвращает к страшному образу. К озеру мертвецов-соляных столбов на Территории Откровения. Нет живой воды в мертвых берегах. Но и живые берега не держат воду мертвую…
С Ахмадом встретился раньше, чем мог предположить. В международной зоне аэропорта нам объявили: вылет задерживается на сутки. Официальная версия – техническое состояние самолета. Истинная причина задержки вылета достигла пассажирских ушей в течение часа. Неизвестная мятежная группировка, объявившая себя политически независимой, заявила о готовности сбивать любые воздушные цели, если не будут выполнены ее требования. На вооружении группировки – новейшее оружие, в том числе ракеты класса «Земля-Воздух». Полеты над опасной зоной отменили, идет коррекция маршрутов.
Чтобы снять стресс у пассажиров, менеджеры аэропорта подали обед. Естественно, ошиблись на одну пайку. И, само собой, не досталось мне. Это был знак – все будет хорошо. Пока разбирались, кто виноват и что делать, пришло время Луны. Давно не видел ее такой желтой, почти золотой. Она не забыла меня, несмотря на долгий перерыв в диалоге. Недавно появилась в горах, – не просто так! А теперь посылает не только отраженный свет невидимого Солнца. К солнечным лучам примешалось что-то еще, чисто лунное, несущее спокойствие и легкую грусть. Понятно – ведь я на пути в страну одиночества. Надо будет где-то устраиваться, показывать себя в новой должности, оценивать и считать…
Здесь в любое время можно было найти Ахмада. Там – Воевода, но так далеко… И снова чудо: Ахмад преодолел пограничный и таможенный барьеры, имея при себе все для подъема настроения. Мне повезло неизмеримо больше, чем тем, кому досталась аэропортовская пайка. Мы прошли к стойке кафе, поговорили, и он ушел. Но не покидает ощущение, что рядом присутствует кто-то большой, сильный и надежный. Для меня присутствует. Пару раз оглянулся, осмотрелся. Никого. Но ощущение не уходит, становится четче. Будто друг мой Воевода наблюдает за мной из-за близкой стойки бара. А если он рядом, беспокоиться не о чем.
В самолете накатил страх. Летели не над морем, как положено, а над безлюдными горами. Вынужденная посадка невозможна. В своей военной биографии я пролетел на разных типах самолетов расстояние, равное нескольким длинам земной окружности. И никогда не боялся.
Командир лайнера объявил: пересекли границу родной Империи. Стряхнув оцепенение полусна и преодолев страх, еще раз посмотрел в иллюминатор.
Что это?! Внизу – бескрайняя то ли песчаная, то ли водная пустыня. То ли волны, то ли барханы… Солнце играет на них ало-багровыми отблесками, режущими глаз. Вместо сине-голубого неба – ультрафиолетовая бездна. Как сквозь нее прорывается Солнце? – удивился я. Коснулся платочком иллюминатора, присмотрелся и определил центр бездны. Как не узнать! Словно на картинах сурианских продвинутых художников.
Амаравелла!
