– Игорь, мне очень жаль, что ты должен покинуть наше учреждение, которое стало для тебя, я это знаю, родной семьей. Перед тобой открывается новый этап в жизни…
– Тюрьма?
– Да нет же! – воскликнул он. – Тебя усыновляют.
Мое сердце учащенно забилось. Директор уточняет:
– Присутствующий здесь господин Афанасьев захотел встретиться с тобой, чтобы впоследствии усыновить. Конечно, твое мнение тоже будет учтено.
Усыновить меня?
Я смотрю на типа. Он мне добро улыбается. Он выглядит приятно. У него мягкие голубые глаза. И все эти медали… Мужчины в униформе со множеством медалей производят на меня впечатление.
Я подхожу поближе. Он приятно пахнет. Наверняка его жена не может иметь детей, и поэтому они хотят меня усыновить. Мой будущий папа проводит пальцем у меня под подбородком.
– Вот увидишь, тебе у нас понравится. Моя жена печет отличные торты, особенно шоколадные.
Торты! Рот у меня наполняется слюной. Здесь их дают только по случаю дня рождения президента, и к тому же их делают на свином сале с сахарином, так что вкус у них довольно противный. У этих замечательных людей я буду есть их каждый день, и к тому же с шоколадом. Ух, шоколад… Я уже представляю себе будущую маму. Смешливая блондинка. С добрыми пухлыми белыми руками, чтобы месить тесто.
– Я думал, что уже слишком взрослый, чтобы меня усыновлять.
– Господин Афанасьев – полковник ВВС. Он имеет право на исключения. Он не хотел малыша, но уже взрослого ребенка с хорошим здоровьем.
В комнате никто не хочет верить в мою историю. Владимир резко говорит:
– Печальная правда в том, что они вытаскивают нас из этой тюрьмы лишь для того, чтобы отправить в еще худшее место.
– Да уж, – поддакивает Ваня. – К тому же они сами признались, что выбрали тебя только из-за твоего здоровья.
Владимир добавляет:
– Полковник ВВС… Да там торгуют молодыми новобранцами. Это все знают.
Я начинаю беспокоиться:
– Вася, а ты что думаешь?
Василий пожимает плечами и предлагает сыграть в карты. Первую партию я проигрываю. Вася забирает мою ставку и говорит с видом мудреца:
– По-моему, тебе лучше остаться здесь и копать вместе с нами туннель.
Сперва его безразличие меня обезоруживает, потому что Вася всегда дает хорошие советы, но на этот раз я считаю, что он говорит так из эгоизма.
– Вам всем завидно, потому что у меня будут папа и мама, а вы останетесь здесь взаперти.
У меня появляется желание встать и уйти, но я продолжаю играть. Владимир выигрывает двадцать сигарет, а потом говорит, не глядя на меня:
– Ты нам нужен, чтобы копать туннель.
Я взрываюсь.
– Туннель, туннель, никогда мы его не выкопаем! Вы и через год здесь будете!
Скоро я больше не буду сиротой. Скоро у меня будет настоящая семья. Мои друзья уже в прошлом. Наше расставание будет болезненным, но чем быстрее я порву все связи с тремя В, тем лучше для меня.
Теперь, когда у меня есть настоящий папа, я хочу только одного: выйти отсюда.
Выйти отсюда. Задача: как соединить эти девять точек четырьмя прямыми, не отрывая руки?
Решение:
Часто мы затрудняемся найти решение, поскольку подсознательно ограничиваемся территорией рисунка. Однако нигде не сказано, что нельзя выходить за его пределы.
Вывод: чтобы понять систему, необходимо… выйти из нее.
Эдмонд Уэллс объявляет о конце эзотерики. И действительно, все его секреты плохо замаскированы.
Его Улисс Пападопулос – это монах-отшельник. Он построил дом, притащил туда запасы провизии, которых хватит до конца жизни, и замуровался в нем.
Свое убежище он построил не где-нибудь. Оно находится на одном из самых высоких и удаленных хребтов Кордильер в Андах, в районе местечка Куско в Перу.
Там Пападопулос медитирует и пишет. Это человек небольшого роста, с черной кудрявой бородой, непропорционально большими ногтями и чистый весьма условно. Когда десять лет живешь в комнате площадью двадцать квадратных метров, начинаешь забывать про такие привычки, как одежда или личная гигиена. К тому же затворника посещают лишь пауки.
Монах занят тем, что записывает последний афоризм Эдмонда Уэллса, когда мы заявляемся к нему. Текст гласит, что, для того, чтобы понять систему, необходимо выйти из нее. Это утверждение восхищает моего друга Рауля. Ведь мы этим самым и занимаемся, не правда ли? Когда мы приближаемся, чтобы получше разглядеть текст, Пападопулос резко прекращает писать.
– Кто здесь?
Это как холодный душ. Смертный, чувствующий наше присутствие! Скорее за шкаф.
Он нюхает воздух.
– Я чувствую ваш запах. Вы здесь, не так ли?
Этот маленький человек, несомненно, выдающийся медиум. Он вертится во все стороны, как кошка, учуявшая мышь.
– Я чувствую, что вы здесь, святой Эдмонд.
Мы стараемся подавить излучение наших аур.
– Вы здесь, святой Эдмонд. Я это знаю, я чувствую.
Мог ли я представить, что когда-нибудь стану ангелом, который боится людей…
– Я вас уже давно жду, – шепчет писарь. – Абсолютное знание – это одно, но одиночество – это другое.
