— Надеюсь, сегодня у вас получится вызвать магию, леди. И Его Императорское Величество убедится, что наши магистры вполне справляются со своей работой, — произнес ректор Брамс, и мне захотелось улыбнуться с его тончайшего намека на то, что Альту пора бы отстать от Академии. Но сам император и бровью не повел после его слов, продолжая изучать меня взглядом. Почему-то я почувствовала себя некомфортно (да уж, интересно почему) и решила, чем быстрее я попробую пробудить свой несчастный дар, тем скорее все от меня отстанут. Поэтому я свела ладони вместе для большей концентрации энергии, как меня учила леди Тесс, и закрыла глаза (от этой привычки никак не могла отделаться, хотя она мало что меняла).
Мне вспомнился мой танец у озера, та внутренняя гармония, что он дал мне. Я в тот раз точно воспользовалась какой-то магией, но так и не могла до сих пор понять, какой. Нужно будет потом все-таки расспросить Альта. После мысли об императоре у меня перед глазами неожиданно всплыло то видение с золотистым драконом. Я буквально почувствовала себя в его шкуре: эту свободу, что давал полет, эту мощь в сочетании с внутренней магией. Я решила воспользоваться этими ощущениями и вызвать с их помощью стихию воздуха. Сосредоточившись, я начала медленно разводить ладони, представляя, как легкий ветерок пробежится по аудитории. И преподаватели вместе с Альтом отстанут от меня на сегодня. Но вместо похвалы или слов о моей очередной неудаче, я услышала:
— Диана, хватит! — голос явно принадлежал ректору. И был раздраженным. Я удивленно распахнула глаза и увидела последствия своей "медитации" — вокруг меня на паркете красовалась черная полоса копоти. Боже мой, я что вызвала огонь?
— Вы что, не понимаете, что этот зал не рассчитан на данную стихию?! Вы нарочно сделали это? — гневно смотря на меня, поинтересовался магистр Брамс. Он серьезно думает, что я это специально? Ничего, что магия мне еще совершенно не подчиняется? Я резко опустила руки, собираясь ответить ректору, но неожиданно вместе с моим жестом по залу прошлась достаточно сильная воздушная волна, из-за которой затрещали даже стекла.
— Ой, — еле слышно пробормотала я, пока все преподаватели с удивлением смотрели на меня, в глазах ректора по-прежнему светилось негодование. И только Альт продолжал ухмыляться, скрестив руки на груди.
— Перестаньте, Брамс. Леди еще не научилась управляться с данной ей магией. Она не хотела портить имущество Академии, — неожиданно вступился за меня император, и я очень некстати еще больше прониклась к нему благодарностью.
— Надеюсь, впредь леди будет осторожнее! — пробурчал ректор, но перечить своему монарху, естественно, не стал.
— Думаю, Диане лучше отдохнуть сегодня, а мы с Ричардом подумаем, как в дальнейшем развить ее магию, — аккуратно произнесла леди Тесс, и я с легкой улыбкой посмотрела на нее.
— Да уж, хватит на сегодня ущерба, — согласился ректор и, даже не смотря в мою сторону, махнул рукой — мол, уходи давай. Я бросила вопросительный взгляд на Альта. Не то чтобы я когда-то нуждалась в его разрешении, но почему-то мне казалось, что он не отпустит меня так быстро. Но император просто кивнул мне, поворачиваясь к Брамсу. Что ж, посчитаю это хорошим знаком. Хватит с меня его компании, пока опять не усилилось дурацкое чувство в груди, появляющееся каждый раз при встрече с монархом.
Отделавшись быстрее, чем обычно, я с облегчением пошла в сторону женского общежития не самым коротким путем, а через парк. Хотелось немного развеяться перед тем, как сесть за учебники. К тому же, погода была прекрасная: солнышко, легкий ветерок, тепло. Сегодня я была в более коротком платье, чем то, сиреневое. Белое, с крупными нежными цветами от пояса до подола, спускалось до колен, приталенное и без корсета. Вырез совсем небольшой, а рукава в три четверти — из легкого кружева. Я почти никогда не одевалась так нежно и элегантно. Этот мир стал для меня своеобразной сказкой, из которой очень трудно будет уйти.
Я честно ответила Мэй, когда сказала, что мне тут нравится. Так оно и было. Иногда даже появлялось какое-то безумное ощущение, что дом у меня должен быть далеко не в безмагическом мире. Звала меня туда по большей части совесть, которая напоминала о людях, возможно беспокоящихся обо мне. Но почему-то у меня складывалось впечатление, что дядя с тетей какое-то время даже не знали о моем исчезновении. Они собирались уезжать в Турцию, а так как общались мы не то чтобы очень часто и близко, они могли заподозрить о чем-то только спустя неделю без моих звонков. Других родственников не было, во всяком случае мои опекуны говорили, что тоже сироты.
