Московские купцы — одни из немногих, кто полностью поддерживает манифест 17 октября. Рябушинский вспоминает, что большая часть его товарищей считает, что цель достигнута. Более того, предприниматели создают политическую партию, которая должна поддерживать реформы Витте. Она получает название «Союз 17 октября». Лидером становится представитель богатой старообрядческой купеческой семьи и одновременно один из самых активных депутатов Мосгордумы — 43-летний Александр Гучков (отказавшийся, впрочем, быть министром у Витте). У 34-летнего Павла Рябушинского намного меньше политического опыта, но он избран в ЦК партии.
Кадеты остаются в оппозиции Витте, но одновременно критикуют и Советы, которые вслед за Троцким продолжают стремиться к «перманентной революции». Разочаровавшийся в марксизме Струве считает бывших товарищей популистами, называет Советы «унизительным зрелищем». Попытку Петросовета самовольно установить восьмичасовой рабочий день кадеты считают «преступлением перед страной».
С формированием кабинета Витте меняется вся архитектура власти. Уходит на второй план недавний фаворит императора Трепов. Николай II назначает его дворцовым комендантом — аналог нынешнего главы ФСО. Он теперь уже не единоличный посредник между страной и царем, а просто самый важный приближенный императора, отвечающий за его личную безопасность.
Но, пожалуй, еще более эпохальная отставка — уход самого влиятельного дяди царя, великого князя Владимира, того самого, которого считают виновником расстрела протестующих 9 января 1905 года. Но его отставка с Кровавым воскресеньем никак не связана — это результат семейной ссоры.
Двоюродный брат императора, великий князь Кирилл, женится на английской принцессе Виктории Мелите, которая за пару лет до этого с грандиозным скандалом развелась со своим первым мужем, изменявшим ей с мальчиком-слугой. Оскандалившийся муж Эрнст Людвиг, герцог Гессенский, — родной брат императрицы Александры. Именно поэтому Николай II и Александра не одобряют свадьбу Кирилла и Виктории, более того, наказывают его изгнанием. Взбешенный этим дядя Владимир демонстративно хлопает дверью. С этого начнется самая затяжная и самая драматичная вражда в царской семье: между Ники и Аликс, с одной стороны и дядей Владимиром, его женой Михень и их детьми — с другой. Эта вражда не забудется и через 12 лет, в 1917-м, когда дети великого князя Владимира (и Кирилл в том числе) войдут в так называемый заговор великих князей против Николая II.
Принятие манифеста — вовсе не конец кризиса. 23 октября обстановка накаляется до предела в Кронштадте, крупнейшем военном порту России всего в 30 км от Петербурга. Вечером матросы Кронштадта узнают, что комендант крепости арестовал 40 солдат за предъявление требований об улучшении положения. Моряки останавливают поезд с арестованными солдатами. В ответ конвой открывает огонь и убивает одного матроса.
Это становится сигналом к восстанию 12 флотских экипажей.
Потом восстание переходит в погромы лавок в городе. Большая часть жителей панически бежит из города. Утром 27-го числа уезжает и самый известный житель города — священник Иоанн Кронштадтский.
Николай II пишет в дневнике 27 октября: «В Кронштадте со вчерашнего дня начались беспорядки и разгромы. Добиться известий было трудно, так как телефон не действовал. Ну, уж времена!!!»
На следующей день восстание, начавшееся как политическое, перерастает в пьяный дебош. Матросы громят лавки и не предъявляют никаких требований.
Подавлением беспорядков в Кронштадте занимаются два генерала: Николай Иудович Иванов и Михаил Васильевич Алексеев — именно они через десять лет возглавят русскую армию и будут двумя самыми близкими к императору генералами в 1917 году. Но в 1905-м они пока мало известны широкой публике — оба только что вернулись с маньчжурского фронта. Они быстро справляются с пьяными моряками. Генерал Иванов использует свой зычный голос — он выходит к бунтовщикам и кричит во все горло: «На колени!» Оторопевшие от неожиданности матросы подчиняются. Полностью восстание удается подавить с помощью пулеметной команды и пехотного полка. Убиты 50 человек, ранено 200.
Уже на следующий день Николай II записывает: «Все успокоилось после серьезных беспорядков среди морских команд и артиллерии на пьяной почве». Но на этом история не заканчивается. После подавления мятежа Петросовет объявляет забастовку протеста, в которой участвует 140–160 тысяч человек. Забастовки в поддержку кронштадтских моряков проходят в Москве, Вильно, Харькове, Киеве.
76-летний отец Иоанн Кронштадтский остается в столице три дня — пока на острове все окончательно не успокоится. Либеральная пресса после этого долго высмеивает «народного батюшку», который убежал от восстания: в одной из газет публикуют карикатуру, на которой священник изображен верхом на осле, переходящем вброд Финский залив.
