– Кроме королевской гвардии никого, – последовал чуть насмешливый ответ. – Надеюсь, эти ищейки не нагрянут к нам посереди праздника.
– Ты же сказал, что наложил на дверь заклятие, которое никому не позволит ни войти, ни вообще заметить этот дом.
– Если бы наши так называемые собратья, не целились разодрать меня в клочья, то этой ночью можно было бы спать спокойно. Они, как саранча, совершают налет в самый неожиданный час, способны пролезть хоть в дверную щелку или замочную скважину. Завистливые конкуренты всегда готовы уничтожить того, кто добился успеха.
– Успеха? – в голосе говорившего послышалось негодование. – Бывшие союзники вот-вот устроят над нами суд.
– Не устроят пока не поймают, а в этом их шансы равны нулю, – зазвенел смехом смутно знакомый голос. Винсент расправил плечи и черные перья на полумаске заискрились в бликах огня. – Они постарели и завидуют тому, кто сохранил юность и независимость. Послушай внимательней, Арно, когда я родился, этого города еще не было на лице земли. Королевства, лежащие к югу отсюда начали формироваться лишь спустя много лет после того, как я сбежал из нашей прославленной школы. Иметь послушных смертных слуг гораздо выгоднее, чем союзников из нашей среды. Среди пиратов и контрабандистов полно верных мне людей, которые рады служить магу. Завтра ночью в нашей тайной гавани тебя ждут лодки с товаром, а я проберусь в крепость и уговорю лорда, управляющего этой областью сыграть со мной в кости. Не пробьет и двенадцати, как он проиграет мне большую часть своих владений.
– И он отдаст тебе проигранное? – цинично осведомился Арно.
– В игре, где участвует колдовство нельзя нарушать свое слово, – последовал спокойный, уверенный ответ.
– Как же ты проберешься в крепость. Любой охранник узнает тебя по незажившему шраму на горле?
Винсент поплотнее застегнул стоячий воротник своего кафтана.
– Посмотрим, – усмехнулся он и бросит свои карты на стол. Они тут же веером взвились ввысь и закружились, как красочный листопад.
– Хотелось бы хоть раз в жизни испытать счастье игрока, – засмеялся он. – Уже больше века моя судьба мечется от взлета к падению. Было несколько следующих десятилетий, когда фортуна мне улыбалась, а потом начали закладывать фундамент этой городской стены. Уже тогда мои сообщники предвидели, что Лары будут живописным местечком. Только в те времена у города еще не было названия, до тех пор пока перед строителями не предстал бродячий дух, в том месте, где сейчас красуется четырехугольная башенка.
Винсент продолжал болтать. Теперь его голос звенел в моем сознание, как бой набата. Неужели все это говорил тот дерзкий, самоуверенный паренек, который покидая порт обещал, что наша новая встреча выпадет на грядущие столетия? Я прислонился лбом к холодной стене. В тусклом сияние фонаря мерцала, как фосфор моя бледная, вечно юная кожа. Сколько же лет прошло с тех пор, как галеон князя унес меня от пылающих берегов? Треуголка слетела с головы, я даже не попытался поднять ее. Вместо этого вцепился в острые выступающие из кладки камни с такой силой, что в кровь ободрал пальцы. Боли тоже не чувствовалось, только легкое пощипывание, кожа восстанавливалась сама, без всяких необходимых человеку мазей. Мой плащ зашуршал, соприкасаясь со стеной, и Винсент тут же оторвался от своих занятий.
– Там кто-то есть? – насторожился Арно.
– Не знаю. Я никого не чувствую, – Винсент принюхался к пропитанному пряным запахом кипящего варева воздуху.
– Надеюсь, это не один из новичков, поступивших в школу чернокнижия?
– О нет, – перебил его Винсент, – со мной смог бы состязаться не всякий чемпион, не то что новичок.
– Все-таки лучше задернуть портьеры и начертить еще несколько знаков, – участливо посоветовал сообщник.
– Ты прав! – Винсент поднялся со своего места и я поспешно скользнул прочь, так быстро, как это смогла бы сделать только тень. Плащ взметнулся на ветру за моей спиной. Немного отойдя, я обернулся, но уже не заметил светящегося окна, лишь слабое оранжевое пятно на окутанном дымкой фасаде.
Столько лет провести в темнице, кто-то нашептывал мне это, будто взывая к мести. Даже, если бы родное королевство не было обращено в пепел на моих глазах, все, что я знал и любил сейчас бы сравнялось с прахом. Знакомые места изменились бы до неузнаваемости. Я, наконец, понял почему Ротберт так быстро постарел. Однажды допустив ошибку, он уже не мог сосредоточить все силы на поддержание своей молодой осанки и чуть привлекательного лица.
А я остался все тем же пленительным юношей, на которого так влюблено смотрели дамы, украшавшие своим присутствие двор короля. Дамы, которые теперь обратились в тусклый хоровод призраков. Только я помнил об их чарующих улыбках и коварных речах.
