Я положил голову на камень и закрыл глаза. Вот бы сейчас попасть на представление бродячего театра или в библиотеку барона Рауля, чтобы он показал мне собранные множеством поколений летописи и книги. Но вместо приятных воспоминаний, как во сне передо мной предстали узкие, освещенные факелами улочки мрачного города. Я все еще находился в пещере, а вместо коричневых стен видел целый лабиринт из длинных, нависших над пропастью мостов, высоких стрельчатых арок и полуразрушенных дворцов. Кажется, весь город навис над пропастью и только резные столбы акведуков и длинные винтовые лесенки, сбегающие с высоты прямо в омут удерживают его над водой. Какое угрюмое место! Почему оно сниться мне? Рука потянулась к положенной возле камню сумке, чтобы достать распятие, но на это не хватило сил.
– Зачем тебе крест? – прошептал чей-то певучий голос. – Ты сам похож на ангела. Позови духов и они подчиняться тебе.
Завораживающие звуки исходили издалека. Какой коварный обольстительный голос. Он убеждал меня открыть колдовскую книгу, прибегнуть к силе запретных наук, свергнуть с трона короля и отдать в жертву темным богиням Флориана. Я поспешил стряхнуть с себя остатки сна, прежде чем таинственные наставники заставят меня совершить злодеяние. А ведь они были способны на все. Я даже на расстояние многих миль ощущал, какая злая и темная сила заточена в подземелье барона Рауля. Недаром он велел оковать дверь, ведущую туда тяжелыми цепями. В древних свитках был ключ к освобождению демонов. И книга, которую подарил мне купец, также содержала в себе заклинания, способные выпускать на волю злых духов.
Когда я очнулся от сна, то по слуху вдруг неприятно ударил звон молоточков. Так жарко и душно бывает только в кузнице, а я ведь отлично помнил, что заснул в холодной пещере. Я открыл глаза. По стенам плясали зловещие тени. В углу я заметил небольшой кузничный горн, язычки оранжевого пламени и наковальню. Прямо на земле мерцала кучка изделий из стали и железа. Охотничьи ножи, дротики, подковы и даже несколько безделушек мерцали, будто осколки колдовского зеркала, принявшие форму привычных для человека вещей.
– Уже проснулись, господин Эдвин! – знакомый голосок вывел меня из оцепенения. Я поднял голову и заметил, что на месте дотлевающих веток весело полыхает костер. А возле огня копошиться тот самый гном, который еще утром просил меня о помощи.
– Сейчас уже полночь, – вполне резонно заметил он, поскольку маленькие карманные часы в его руке, как раз пробили двенадцать. – Люди обычно в такое время спят, а мы наоборот принимаемся за работу.
Гном подтащил ко мне небольшое лоскутное одеяло, но я вежливо отказался.
– Жаль. Мои подмастерья позаимствовали его на ближайшем постоялом дворе специально для вас. Знали, что в такой дождь вам не найти обратной дороги.
– Я нашел дорогу, просто дерево поваленное молнией преградило мне путь, – возразил я.
– Ель упала как раз вовремя, иначе бы домой вы уже не вернулись. В этом лесу пересекается слишком много путей, и несколько плохо протоптанных дорожек ведут туда, откуда нет возврата. Только вот простой человек пройдет мимо и даже не заметит запретной тропы, а вы, видимо, наделены тайным зрением.
– Тайным зрением? – повторил я, с трудом веря в происходящее. Может быть, я все еще сплю и вижу во сне кузницу гномов, потолок пещеры усеянный сталактитами, стеганное одело, в уголке которого были цветными нитками вышиты мелкие буквы.
– А у вас, как я заметил, много редкостных талантов, – продолжал восхищаться гном. – Наверняка, вы просто слишком скромны, чтобы продемонстрировать магические способности.
– Я ничего не смыслю в магии, и в орфографии, честно говоря, тоже и буду крайне благодарен вам, если вы прочтете имя владельца, чтобы я смог вернуть ему эту вещь.
Я указал на вышитую надпись. Гном очень долго рассматривал ее, а потом опасливо покосился в мою сторону.
– Имя, кажется, женское, – заключил я, различив несколько знакомых букв.
– Да, Женевьевой мальчишку бы не назвал даже самый сердобольный родитель, – прозвучало в ответ своеобразное согласие.
– Значит, так зовут хозяйку постоялого двора.
– Не волнуйтесь, девочка получила взамен маленький изумруд, чем была очень довольна.
– В таком случае моя совесть спокойна, – я использовал одеяло, как попону, чтобы защитить коня от дождевых капель, перелетавших через каменистый порог.
– Вы очень меткий стрелок, и мечом владеете отлично. Мы наблюдали за одним турниром, из которого вы вышли победителем. Другому в ваши годы это было бы не под силу, – гном уселся на камень и смотрел на меня так, как посол, впервые попавший в замок смотрит на какое-нибудь редкое произведение искусства из королевской коллекции. Я поспешил отвернуться, чтобы не выдать смущения. Впервые кто-то расхваливал меня так откровенно. А ведь я всего лишь подстрелил хищную птицу. Любой охотник, взявший в руки лук, сделал бы на моем месте то же самое. К тому же орел хотел напасть на меня.
