– Но у вас у самой кончики ушей заострены, – я заметил ее острые ушки, выглянувшие из-под капюшона и как всегда не смог промолчать. У кого-то я уже видел точно такие же заостренные к верху уши, кажется, у пажа, который встретил меня в ущелье.
Со стороны леса засверкали круглые желтые глаза, раздалось приглушенное рычание. Несколько крупных волков сновали возле деревьев, но не решались приблизиться. На всякий случай, я обнажил шпагу и кончиком клинка подхватил, выкатившуюся из огня головешку. Я поднял ее повыше, чтобы осветить лицо скрипачки, но она тут же отпрянула в темноту, при этом что-то хрипло прошептав. Волки вышли из леса и расселись возле проезжей дороги, будто услышали команду. Почему-то я подумал, что девушка велела им броситься на меня, но они не решились сделать этого. И пугал их вовсе не блеск шпаги и огня, а нечто более опасное, притаившееся, как тень за моими плечами. Какой-то невидимый спутник, с самого рождения неотступно следовавший за мной.
Скрипачка мгновение оценивала ситуацию, а потом взмахнула полами накидки и отошла, как можно дальше от меня, давая понять, что разговор окончен. Мне осталось только вернуться в харчевню и поплотнее притворить за собой дверь.
– С вами все в порядке? – раздался голос моего камергера Жака. Он встал из-за столика, на котором стояли кувшин и два бокала.
– Все хорошо. Просто дама забыла в моей комнате платок, – отмахнулся я.
Камергер понимающе кивнул. Из его последующих извинений, я догадался, что он несколько иначе истолковал мои слова и немного смутился.
– Может нам прямо сейчас уехать отсюда? – неожиданно спросил он. – Я мог бы разбудить всех и велеть седлать коней.
– Зачем? Нам ведь некуда спешить. Да и как же твои истории про леших и блуждающих огоньков. Если верить им, то мы всю ночь можем проездить по кругу.
– Это странное место, – Жак предложил мне сесть и перегнулся ко мне через стол. – Помните, я рассказывал вам о прошлогоднем восстании, эта деревня первая начала бунтовать.
– Событие было не слишком значительным. Так называемый бунт тут же подавили, – честно говоря, я не мог понять, как крестьяне двух-трех деревушек, пусть даже с факелами и граблями могли противостоять вооруженным отрядам. Ведь всем известно, что никому кроме аристократических семей и разумеется людей, находящихся на военной службе не разрешается держать при себе оружие. Возможно, на этот раз в толпе бунтовщиков мелькнули несколько кинжалов, случайно найденных их предками на полях сражений и за ненадобностью оставленных в кладовых, но даже с таким оружием вряд ли можно противостоять умелым лучникам и рыцарям. Для меня оставалось загадкой даже то, из-за чего в деревнях бунтовали. Все это произошло в таком отдаление от столицы и крупных городов, что ни чуть не нарушило привычной жизни в центре страны.
– Они кричали, что его величество заключил тайный договор с духами земли и воды, – крепкий эль понемногу начал развязывать язык камергера. – Крестьяне не хотели мириться с тем, что по договору, часть их земель отходит к законным владельцам, тем, что поселились здесь задолго до прихода человека.
– Может их гораздо больше волновал размер налогов?
– И это тоже, – дипломатично кивнул он. – А еще кто-то из них выкрикнул, что король обещал отдать в ученики колдуну одного из своих детей. И в этот миг над землей пронесся смерч, такой сильный, что даже сорвал с деревьев листья.
Я отодвинулся от захмелевшего собеседника.
– Откуда ты об этом узнал?
– Я был там, – тут же решил похвастаться он. – Я проезжал мимо и видел все своими глазами. Это было не очень приятное зрелище, даже если наблюдать за событиями с безопасного расстояния.
– Обычно любой оказавшийся на месте схватки любит наблюдать за ней с безопасного расстояния, – мне вспомнился зал совета, злобные и колкие замечания, дыхание опасности. И никому не было дело до того, что младшего принца могут осудить лишь за то, что он имел несчастье родиться очень красивым. Советники вбили себе в голову, что любой, кто отличается осанкой и внешностью от прохожих представляет для них нежелательную помеху.
– Знаете, а ведь люди догадываются, что это вы защищаете город от ночных грабителей, – вдруг произнес Жак, – вам удалось убить вепря и остановить восстание в деревне. Только ваших ораторских способностей хватило на то, чтобы разъяренные крестьяне разошлись по домам и не приближались больше к заповедным территориям.
– Неужели кто-то наблюдал за мной в тот день? Значит, верно мое предположение о том, что за человеком оказавшимся в опасности любят безучастно понаблюдать со стороны. Иначе зачем по праздникам устраивают турниры? – правда в тот день я сам сделал первый шаг навстречу опасности, чтобы защитить Сильвию. Хотя вряд ли такое создание, как она, может нуждаться в защите.
