Империя - I полностью

Итогом этого искусственного противопоставления двух народов, живших в одной и той же стране и всегда действовавших сообща на исторической сцене, было то, что у русского народа отняли его прежнюю историю, очернив ее и передав «плохим татарам» в виде «истории Орды».

А у русских стали воспитывать чувство ущербности и неполноценности, «объясняя» им, будто они были завоеваны дикими кочевниками и много-много лет находились под их страшным игом. И в результате очень сильно отстали в культурном развитии от просвещенных, развитых и демократических стран Западной Европы.

Резюме.

Одну и ту же реальную историю Орды, то есть историю средневековой Русской Великой Империи, у русских отняли, а у российских тюрок, татар – исказили и очернили.

Начнем с того, что современное русское слово «Пекин» весьма неточно отражает подлинное наименование этого города. Еще в конце XVII века он назывался по-русски Пежин. Это видно, например, из отчета русского посольства Н. Г. Спафария в Китай, посланного царем Алексеем Михайловичем. См. С. М. Соловьев, [49], с.576…577.

Итак, в XVII веке Пекин называется Пежин.

По поводу названия пежин мы должны сказать следующее.

Мы уже видели, что Русь – «Монгольскую» империю делили на области, или на Орды. Были Белая Орда, Синяя Орда и т.д.

Но была еще одна Орда. Самая восточная. И называлась она Пегая Орда.

Это название мы находим в «Словаре русского языка XI-XVII веков» (М., Наука, вып. 13, 1987, на слово Орда, с.64). Оно употреблялось на Руси в XVII веке: «Чертеж… Московскому государству… от реки Оби вверх по Оби Обдорскую и Югорскую и Сибирскую землю до Нарыма, до Пегие Орды» (с. 64).

С. М. Соловьев также говорит, что Пегой Ордой «называли приамурские страны» [49], кн. 6, том. 12, с.570.

Трудно отделаться от мысли, что название города Пежин, то есть Пегин, ввиду обычного чередования звуков «г» и «ж» по правилам русского языка, происходит от русского слова Пегий. Возможно, Пежин был столицей русско-«монгольской» – великой Пегой Орды.

Нам возразят: Пекин был основан в глубочайшей древности, задолго до «монгол», упоминается в китайских летописях и т.п. Хорошо, – скажем мы, – и зададим простой вопрос. А как назывался Пекин в этих самых «древнекитайских» летописях? Может быть – Пекин, или, как его сегодня называют китайцы, – Бейджин?

Нет.

По мнению историков, он назывался скромно и просто: Ю [40], с.142. Спрашивается – почему Ю – это современный Пекин?

Кстати, в донесениях Федора Байкова, посланного в Китай из России в 1654 году, столица Китая, – как считается, Пекин, – названа не Пекин, а Канбалык. То есть Хан Белый?

Кстати, в русской дипломатической переписке, по крайней мере до конца XVII века, ни о каком Китае в тех местах и ни о каких китайцах речи не шло. Государство называлось Богдойским Ханством, а его жители – Богдойцами. Китайского императора называли Богдыхан и никак иначе, или же Богдойский Кан [50], с.47, то есть хан богдойцев. См. С. М. Соловьев, [49], с.576…577.

*[Возникает подозрение, что Богдойский Хан – это попросту русский термин Богом Данный Хан, то есть хан, благословенный Богом, Хан Богдан.]*

На Амстердамской карте XVIII века (см. выше) область Богдой изображена вне Китая, рядом с его северной границей, за Китайской Стеной. Это указывает, что еще в XVII веке вокруг Китая было много путаницы. Неясно, например, в Китай ли направлялись посольства, о которых мы говорили. И что именно означало в то время название «Китай»?

Традиционно считается, что официальной религией Китая много сотен лет является буддизм. Возникший задолго до новой эры.

Но оказывается, что известный средневековый ученый Бируни, якобы, в X веке н.э., а на самом деле, – веке в пятнадцатом, не различал Буддстов и Манихеев [40], с.117. Напомним, что манихеи – христианская секта, возникшая в Византии.

Получается, что буддизм возник в Византии. Как и некоторые «древнекитайские» летописи. А потом и буддизм и эти летописи были занесены на территорию современного Китая. Другие «древнекитайские» летописи пришли из Руси.

Историкам, конечно, не нравится приведенное выше утверждение Бируни о тождестве Буддизма и Манихейства. Вот как например, искусно подводит Л. Н. Гумилев неопытного читателя к «опасной цитате» из Бируни.