– Да думаю, как назвать свою… – он снисходительно поглядел на своих друзей – один из них был весь в молоке, а другой в крошках от печенья. Месяц назад он схватился бы за голову, обнаружив себя в их обществе. – Свою компанию.
Белка оживился:
– Ого! У нас компания? Не, у нас банда! Да, Пах? У нас банда! Банда свободных! Банда independent!
– Во-первых, я тебе не «Пах», а во-вторых, до банды вы ещё не доросли. Скажете тоже, ну и словечко! Скуби-Ду, что ли, насмотрелся? Просто организация. Я объявляю о создании организации под названием «independent», то есть свободные, независимые. И кто вам сказал, что она наша? Вас туда пока никто не принимал.
Белка с Хомяком так и разинули рты:
– Э, как же так!?
– Ну, вот так.
– Я же проходил посвящение! И Денис тоже! – обиженно напомнил Хомяк.
– Посвящение посвящением, оно… предоставило вам право на вступление в эту организацию.
– Мы хотим этим правом воспользоваться.
– Вам осталось сделать только членский взнос. Пятьсот рублей. И вы будете приняты, – заключил Пашка.
Ребята переглянулись и промолчали.
– Ну? У организации должен быть бюджет!
– Мне не даст столько мама, – вздохнул Хомяк, – она даже в магазин мне деньги даёт строго на продукты по списку. Чтобы я не накупил себе гадостей.
– А мне, думаю, даст, – лукаво заявил Белка, что повергло Хомяка в полное отчаяние.
– Да блин! Ну как же так!
– У тебя что, даже котика-копилки нет? – усмехнулся Павел.
– Ну есть…
– Вот и используй. И будет у тебя доступ к гадостям.
Хомяк в отчаянии схватился за голову, а Белка с криком «Ю-ху! У нас банда!» побежал вприпрыжку по столовой. Чуть позже Павел отправил их домой, порадовавшись, что избавился наконец от малолеток. А потом достал свой кнопочный, чудом работавший мобильный и накрапал сообщение: «приходи. Я за школой». А сам пошёл в театральную студию, надеясь, что там найдётся какая-нибудь одежда взамен той, что была на нём уже очень давно и явно нуждалась в замене. Нашлись там лёгкие, не в меру широкие цветастые штаны, в которых играли то ли Али-Бабу, то ли разбойников – Павел не помнил точно, а сверху он накинул простую белую рубашку, почувствовав себя в ней очень свободно.
Получив СМС от Павла, она не раздумывая отправилась к нему. Она давно его знала. Настолько, что другие сказали бы «сто лет», но она никогда не вспоминала о давности знакомств и не использовала банальные фразы.
В районе она была известна как Шина. Девочка с длинными, неухоженными, слишком чёрными волосами, прыщавым декольте и извечным каучуковым шнурком на шее с броским дешёвым украшением в виде черепа, давно потерявшем первоначальный блеск на её жирной коже. Всегда в одном и том же, всегда в чёрном; ей словно никогда не бывало ни жарко, ни холодно – всегда она в джинсах с навешанными на ремень примерно теми же побрякушками, что и на шее, и в свитере с большим вырезом, почти открывающим плечи. Лишь в лютый холод появлялась на ней чёрная кожаная куртка не лучшего вида – и всегда расстёгнутая. Она говорила, что нечувствительна к окружающей среде. Что это не то, на что следует обращать подлинное внимание.
Пашка ждал её у чёрного входа, усевшись на пол под окном. Сверху нависал балкон второго этажа, и эта ниша под ним, где и была дверь, служила чем-то вроде крыльца, хотя поднималась от земли всего на две ступеньки.
Она молча опустилась рядом с ним, обняла колени руками. Затем, не говоря ни слова, вытащила пачку сигарет из кармана джинсов и протянула Павлу.
– Наконец-то! – буркнул тот, до этого словно её не замечая.
Они закурили, глядя на пустынный школьный двор, на рыжие от закатного солнца верхушки ближайших деревьев и верхние этажи домов. В городе было жаркое лето, было тихо и безлюдно. И только они вдвоём оказались прикованы к этому зданию, рассчитывавшему, может, как и многие другие, на недолгий отдых.
– Клёвые у тебя штаны, – проговорила Шина, почти докурив. – У Хоттабыча спёр?
– Не. У Али-Бабы.
Шина одобрительно кивнула, выкинула окурок и достала следующую сигарету, но пока не закурила:
– Пойдёшь ещё к ним?
Пашка отстранённо глянул в даль, в сторону своего дома.
– Пойдёшь, никуда не денешься. – Заключила Шина не без иронии, которая сквозила в большинстве её фраз.
– А может и денусь.
Шина вновь одобрительно кивнула:
– Что делать будешь?
Она протянула ему сигареты, но Пашка отказался еле заметным движением головы.
– Твои все свалили?
– Да нет, вроде.
– А мои походу все.
– Кто твои-то?
Пашка оставил без ответа это саркастическое и чрезмерно правдивое замечание.
– Водяна видела вчера. И Джем здесь, – договорила Шина, чуть подумав.
– А Макс?
– Работает. Прикинь!
Прикидывал Павел довольно долго, и Шина вновь закурила:
– А ты что не пойдёшь?
Пашка мысленно усмехнулся.
– Не лезь к ним. Не выйдет, – заключила девушка.
– Я свалить хочу.
Снова одобрительно-насмешливый кивок:
– Куда рванёшь?
– Всё равно.
Дымящаяся сигарета чуть дрогнула вверх, указав на второй этаж:
– А это всё зачем тогда?
– Думал перекантоваться лето. Но я не вернусь
