Наступает момент, который Волхонскому приходится запивать дольше всех остальных. Одинокий вечер перед камином с бутылкой крепкого и новенькая служанка из числа крепостных, пытающаяся услужить ему. Граф почти не помнит, как сделал это с ней, только плач и мольбы да выброс напряжения и остаются в памяти, когда он просыпается на следующий день полуголым на медвежьей шкуре.
Служанка не позорит себя на всю деревню и молчит, привыкает к надругательствам графа, для которого под регулярным действием алкоголя все женщины становятся одинаково желанными.
Одна совместная пьянка Волхонского и Гайдарова заходит далеко и заканчивается на ней, несчастной девушке, которой всё равно бы никто не помог. Утром слуги докладывают еле живым графу и барону, что волны выбросили на океанский берег тело утопленницы – крепостной служанки графа.
Гайдаров, конечно, устыжается своему поступку и впредь старается угождать и нравиться всем женщинам. Изначально ему кажется, что так он задабривает свою совесть, а потом это просто входит в привычку и создаёт ему новый образ.
Волхонский уезжает из деревни и несколько дней забывается в борделях, ресторанах и казино. Со временем ему удаётся похоронить угрызения совести, и служанка, как молодой застрелившийся виконт, как убитый собственными руками гувернёр, как брошенный при смерти отец, успешно прячется в самый тёмный угол памяти.
Годы пролетают незаметно. Популярность, развлечения, одна женщина за другой. Но его фавориткой становится всё та же графиня Виктория. Их отношения не мешают им обоим проводить время с другими мужчинами и женщинами, и для всех это считается нормальным. «Удовольствие – всё» – негласный лозунг высшего общества.
Проходит несколько дней с тех пор, как Руслан встретил свой тридцатый день рождения. Он сидит за столом с бокалом коньяка, уставившись на ночную февральскую пургу за окном.
– Когда ты уедешь? – выдаёт он, не сводя глаз с заснеженного окна. Воющая вьюга сотрясает стёкла.
– Думаю, завтра, – как всегда возвышенно отвечает графиня, принимает более уверенную позу и заявляет: – Руслан. У нас с тобой столько лет прошло… Ты ведь уже несколько месяцев больше ни с кем, кроме меня, не развлекаешься, я давно заметила. Нет такой женщины, которая знает и понимает тебя лучше, чем я. – Граф саркастично усмехается, но она не замечает. – Так может мы уже заключим брачный договор и наконец-то съедемся? Сколько мне можно мотаться из дома в дом?
– Зачем? – вздыхает Руслан. – Что мне даст этот договор?
– Ну… у меня есть квартиры…
– Ненавижу города.
– Резиденция.
– У меня тоже.
– Да и мы друг другу не чужие.
– Мне и Гайдаров как родной.
– О, демоны! Я не понимаю тебя, Руслан! – начинает раздражаться Виктория. – Ты богат, я богата, в постели мы друг друга устраиваем, ни в чём друг друга не ущемляем, чего ты ещё хочешь? И вообще, что ты в последнее время хандришь, как дед старый? Кризис среднего возраста? Чего тебе не хватает для полного счастья? У тебя есть всё, что душа пожелает!
Налитые кровью глаза пронзают графиню.
– Что ты знаешь о желаниях моей души?
– Да какие у неё ещё могут быть желания?! Дорогой мой, у тебя нет ощущения, что ты уже просто зажрался?
– А у тебя никогда не было ощущения, что ты проживаешь совершенно чужую жизнь? Что всё должно быть иначе, и окружают тебя совсем не те люди, среди которых ты чужой?
– Что, хочешь сказать, все вокруг не достойны вашего графского сиятельства? – провокационно выдаёт Виктория. Руслан молча смотрит на неё. – Знаешь что, милый? Ты строишь из себя царя и божество, набиваешь себе цену…
– Вика.
– …а сам и гроша ломаного не стоишь!
– Заткнись по-хорошему.
– Мало тебя в детстве мутузили, Волхонский. Так и не выбили из тебя всю дурь!
И буря врывается в дом. Подавленный разочарованием жизнью, уставший и запутавшийся в бесконечной, липкой паутине бытия, Руслан выбрасывает накопленное годами всего за несколько минут. И эти минуты оказываются настоящей пыткой и наказанием для графини Виктории. Невольно она становится виноватой во всех бедах порочного мира и самого графа Волхонского. А виновникам своих бед он привык мстить…
…Руслан осознавал, что находится в астральном воплощении прошлого, но никак не мог себя остановить. Не мог сдержать бешеного гнева, от которого по всей комнате разлеталась мебель, посуда и бедная графиня. Не мог сдержать сыплющиеся из уст проклятья. Необузданная ярость затмила сопротивление, когда он волок за шиворот Викторию и её заспанного кучера по коридорам, швыряя их по углам и толкая в спины. Ему не удалось остановить себя, когда он выбрасывал их в сугроб и кидал следом их плащи, что тут же замела снегом беспощадная февральская метель…
…Лица… То и дело на него смотрят эти лица. Разгневанный юный виконт, так и не успевший пожить. Полные ненависти ястребиные глаза гувернёра и сочащаяся из его рта кровь. Умирающий, молящий о последней помощи взгляд отца. Слёзы бедной служанки…
Ощущая себя спящим в тёплой, мягкой постели, Руслан почувствовал, как что-то горячее и мокрое стекает по его виску и заливается в ухо.
