Еще один обширный контингент работников государственного, корпоративного и храмового секторов составляли камай-ок – специалисты-профессионалы. Подобно янакона, они лично, а не опосредованно через общину зависели от администрации. Нередко их переселяли из разных мест в крупные центры и в новые основанные инками города. В царстве Чимор на положении камайок находились, по-видимому, ремесленники Чан-Чана. Все камайок обладали какой-нибудь квалификацией, будь то умение выплавлять медь, выращивать коку или истолковывать «узелковое письмо» кипу. Их профессиональные навыки ценились, но в определенном смысле и препятствовали карьере. Личные слуги из числа янакона обладали большими шансами пробиться на административные посты, чем камайок со своей пусть высокой, но слишком узкой квалификацией. В основном камайок состояли на казенном довольствии. В горных районах им выделяли участки для ведения подсобного хозяйства, но материей для изготовления одежды всегда снабжали с государственных складов.
Камайок – наименее изученная группа населения древнего Перу. Недостаточно выяснены источники ее пополнения, численность. В списке мобилизованных из Чупачу из четырех тысяч человек ремесленники и другие квалифицированные специалисты составляют примерно треть. Неясно, однако, означал ли для всех из них призыв на государственные работы окончательный или лишь временный переход в новую социальную категорию. Возможно, что эти люди занимали особое положение изначально, еще оставаясь в структуре местной общинной организации.
В разных районах Центральных Анд доля квалифицированных специалистов среди государственных работников не была одинаковой. За пределами столицы и главных провинциальных центров больше всего ремесленников работало на побережье, где они составляли пять-шесть процентов населения. Ремесленным трудом занималось большинство жителей Чан-Чана. По своему положению эти люди были определенно близки инкским камайок. Именно побережье и некоторые горные области с давней культурной традицией поставляли основные кадры специалистов для инкских государственных мастерских, тогда как обитателей имперской периферии чаще использовали на, так сказать, «общих работах».
Самой многочисленной частью выделившихся из общинного сектора подданных Тауантинсуйю являлись митмак – переселенцы. Практика массовых депортаций в Тауантинсуйю определялась как политическими, так и экономическими соображениями. Крестьян из центральных областей перемещали в приграничные районы, а только что завоеванное или склонное к мятежам население – в давно замиренные местности либо на противоположные окраины империи. Хотя подобные депортации были обычным делом в древних и средневековых государствах Востока и в тоталитарных империях XX века, инки, похоже, придали им особенно широкий размах. Если верить хроникам и архивным документам, то приходится заключить, что в Центральных Андах практически не осталось долин, этнический состав которых при инках сохранился бы в неизменности. Считается, что митмак составляли не менее десяти процентов населения Тауантинсуйю, а в некоторых провинциях их доля достигала четырех пятых.
С помощью переселенцев на целинных или на недостаточно интенсивно обрабатываемых землях организовывались большие государственные хозяйства, которым порой придавалось стратегическое значение. Материалы археологии позволили выделить те анклавы, в которых инки ликвидировали традиционную общественную и хозяйственную систему, заменив ее производством продуктов для государственных нужд. Все эти анклавы были расположены в районах, максимально пригодных для выращивания кукурузы, коки и хлопка, т.е. тех культур, без которых было невозможно содержать армию, администрацию, мобилизованных на работы общинников и обслуживать ритуалы. Наиболее крупным и хорошо документированным имперским проектом такого рода было освоение долины Кочабамба на восточных склонах боливийских Анд.
