Звук стука.
— Prego44! — зарычал я. Появился Альдо, и я сразу понял, что что-то не так. — Что?
— Роберто позвонил мне. Думаю, мэр зашел в ресторан и напугал Валентину до чертиков. Что-то насчет увольнения его дочери. Он вымещает злость на Валентине, утверждая, что разрешения на реконструкцию не были поданы, и говорит, что закроет ее. Думаю, она была действительно напугана.
— Он, что?
— Еще мэр предложил Валентине поужинать и обсудить этот вопрос.
Есть одна вещь, которая происходит, когда я очень злюсь. Я замолкаю. Полная противоположность нашему отцу, который кричал и визжал во весь голос по любому поводу. Я всегда клялся, что когда приду к власти, я никогда не буду вести себя как буйный сумасшедший.
Поэтому я впитал ярость и позволил ей впитаться, позволил ей гноиться внутри меня, как инфицированной ране, разъедая и разрушая. Я использовал ее как топливо для принятия решений, замышлял возмездие, которое ни один нормальный человек не осмелился бы осуществить.
Мэр покойник.
Я ждал в темноте.
Дом был таким, каким и ожидалось, безвкусным и полным собственной важности. У американцев не было чувства стыда, когда дело доходило до демонстрации своего богатства. Они не понимали, что настоящее богатство — это то, что ты оставил после себя своей семье, свое наследие, и жизнь — значит просто жить дольше.
Альдо возражал против этого поручения, говоря, что это слишком рискованно для меня, но я настоял. Это было личное для меня. Я бы сам разобрался с мэром, без публичной демонстрации. И не убивая его. К сожалению. Но мне не нужны были хлопоты американской полиции. Так что это означало, что мне нужно проявить креативность.
Я не волновался. Он получит мое сообщение так же ясно, как чертов колокол.
Прошло немного времени, прежде чем дверь гаража начала скрежетать. Я посмотрел на часы и увидел, что было девять тридцать.
Он говорил по своему мобильному, когда вошел в дом, его голос был полон высокомерия, когда он отключил систему сигнализации. — Нет, подожди еще немного. Они могут придумать что-нибудь еще. — Пауза. — Он полнеейшее дерьмо. Не верь ни единому его слову. Слушай, мне нужно идти. Я только что вошел, и жена убьет меня, если я ее разбужу. — Он усмехнулся тому, что сказал человек на другом конце провода. — Да, я тоже не хочу, чтобы она об этом узнала. Увидимся завтра утром. Время игры в шесть пятнадцать. Не опаздывай, черт возьми.
Я слышал, как он открыл холодильник, полоска света пробилась из кухни. Бутылки загремели, затем дверь снова закрылась. Металлическая крышка ударилась о стойку. Громкая отрыжка. Затем его шаги приблизились.
Я включил лампу рядом со мной.
Он резко поднял голову. Когда он увидел меня, стеклянная бутылка в его руке со стуком упала на пол.
— Блядь! — прошипел он. — Кто ты, черт возьми, такой? Как ты попал в мой дом?
Я был спокоен и тих, контролировал ситуацию, сидя в кресле с тяжелой клюшкой для гольфа, лежащей на коленях. — Я предлагаю вам говорить тише. — Я катал драйвер в пальцах, крутя его. — И слушать каждое мое слово.
Он скрестил руки на груди. — Кто ты?
— Я друг Валентины. Это все, что вам нужно знать.
Брови мэра взлетели вверх. — Это из-за Вэл?
Тот факт, что он использовал ее прозвище, как будто они были близки, вызвал во мне раскаленную добела вспышку ярости. — Синьорина Монтелла, для тебя
— Слушай, я не знаю, кем ты себя возомнил…
— Я тот человек, который говорит тебе держаться от нее подальше.
Он сглотнул, но собрался с духом и сказал: — Это мой город. Вы не можете указывать мне, что делать. Я мэр.
— Я знаю, кто ты — ты человек, который охотится на уязвимых женщины, чтобы намочить свой член. Так что слушай внимательно, потому что я скажу тебе это только один раз.
Я медленно поднялся, сжимая рукоятку клюшки. Затем одним плавным и быстрым движением я шагнул вперед и взмахнул ей. Она приземлилась прямо между ног мэра — деревянная головка ударила его по яйцам. Мгновенно мэр рухнул на землю со стоном и долгим проклятием.
Нагнувшись, я схватил его за волосы и притянул его лицо к себе. — Не произноси ее имени. Не заходи в ее ресторан. Она для тебя не существует. Я понятно выразился?
Лицо мэра было бледным, глаза остекленели от боли, но он был достаточно мудр, чтобы кивнуть.
Отпустив его, я выпрямился и сломал клюшку пополам, затем бросил обломки на ковер. — Ей не нужны никакие гребаные разрешения. И она не будет платить никаких штрафов или сосать твой крошечный жалкий член. Если ты попробуешь сделать это дерьмо еще раз, я сделаю больше, чем просто сломаю тебе яйца.
Я направился к входной двери. Как только я добрался до зала, мэр прохрипел:
— Как ты… обошел мою сигнализацию?
Я фыркнул. Неужели он и вправду думал, что дешевая сигнализация остановит кого-то вроде меня?
— Я как призрак. И я всегда начеку.
Не сказав больше ни слова, я открыл входную дверь и исчез в ночи.
— Синьора, — тихо сказал Роберто, отведя меня в сторону. — Мне это не нравится.
