Империя Искушения полностью

Больше никто не говорил, и я чувствовал, как мои братья пытаются осмыслить то, что они видят. Наш мир вращался вокруг доверия, а мне было нечего предложить. Соответственно, я не приглашал женщин к себе домой. Я водил их в отель или к ним домой, но никогда не в свой. Поэтому присутствие Валентины здесь было неожиданностью.

Но это не оправдывало грубость.

Я угрожающе поднял бровь, глядя на Серхио. Вздрогнув, он тут же поставил чашку демитассе⁷⁸ и шагнул вперед.

— Синьорина, come stai? — Он наклонился, чтобы поцеловать ее в обе щеки. — Приятно наконец-то познакомиться с вами.

— Наконец-то? — спросила она, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты рассказал им обо мне?

— Конечно. — Я притянул ее ближе к себе. — В моей семье нет никаких секретов.

Данте и Рико были следующими, поприветствовав Валентину должным образом, затем вернулись на свои места. Они обменялись удивленным, понимающим взглядом, который заставил мои зубы напрячься, но я проигнорировал это. Пока.

Прежде чем я успел подойти к кофемашине, в комнату вошел Габриэле с затуманенным взором, без рубашки и в полосатых пижамных штанах. — Ciao, zi! Не могу поверить, что вы все здесь. — Мой сын подошел поздороваться со своими дядями.

— Габи, buongiorno. — Серхио поцеловал моего сына в щеки. — Как поживает мой любимый племянник?

— Бля, устал, — ответила Габи. — Кто-то разбудил меня пораньше.

— Извини, если мы были слишком громкими, — сказал Данте, хлопнув Габи по спине.

— О, это не ты. Кто-то другой шумел наверху около часа назад.

Мои братья имели наглость рассмеяться, но я нахмурился. Хотя Габриэле говорил по-итальянски, я не оценил шутку.

— Габриэле, — рявкнул я. — Прояви хоть какое-то гребаное уважение.

Он виновато поднял руки. — Mi dispiace, папа. — Он кивнул Валентине. — Buongiorno, Вэл.

— Привет, Габи.

— Ты выглядишь прекрасно, — присвистнул он. — Клиенты проглотят свои языки, когда увидят тебя в этом платье.

— Это слишком, не так ли? — Она закусила губу и посмотрела на меня с выражением сомнения на лице. — Я же говорила тебе, что не должна это носить.

— Нет, синьорина, — сказали все почти одновременно. — Тебе определенно стоит это надеть, — закончил Рико.

— Да, я согласен, — добавил Данте. — Ты выглядишь bellissima.

— Спасибо, но я, пожалуй, пойду и возьму свитер. — Она отдала мне свою сумочку. — Сейчас вернусь.

Ее каблуки цокали по плитке, когда она вышла из кухни и пошла в коридор. Я стиснул зубы, осторожно положив ее сумочку на мраморный остров. Затем я, не теряя времени, сократил расстояние до своего младшего сына, сжав руки в кулаки. Габриэле благоразумно начал пятиться от меня, когда увидел выражение моего лица.

— Папа, я просто пошутил. — Он метнулся за Серхио, оставив моего брата между нами.

Серхио поднял руку, чтобы остановить меня. — Давайте сохранять спокойствие.

Перегнувшись через Серхио, я схватил сына за плечо и крепко сжал. — Не комментируй ее, capisce? Не то, что она носит, не то, как она говорит. Ты всегда вежлив и уважителен. Ясно ли я выразился, figlio mio?

Габриэле поморщился, но не попытался вырваться. — Я понимаю. Мне жаль.

— Спокойно. — Серхио отцепил мои пальцы от Габриэле. — Он не хотел причинить вреда, Лука.

Я отступил на шаг и поправил манжеты рубашки. — Я отвезу ее на работу. Вы трое, будьте готовы. Мы приступим к работе, когда я вернусь.

Габриэль схватил булочку для завтрака и телефон, затем поспешил из кухни. Данте и Рико молчали, но Серхио сказал: — Не будь с ним так строг. Ему всего шестнадцать, Лука. Он глупый ребенок и отчаянно нуждается в твоем одобрении.

— Я никогда не вел себя так в шестнадцать лет. Представляешь, если бы я так разговаривал с одной из девушек нашего отца? Мой отец приказал бы подвесить мои яйца и выставить их напоказ всему городу.

— Если честно, у тебя никогда раньше не ночевала женщина. Сегодня утром нас всех застали врасплох.

Стук женских каблуков стал громче, и мы замолчали. После того, как я схватила для нее булочку с завтраком со стойки, Альдо протянул мне две дорожные кружки.

— Grazie, — сказал я ему. — Заводи машину, поведешь ты.

Он кивнул и направился к задней двери. Вошла Валентина, в черном кардигане, натянутом на руки и грудь, застегнутом на все пуговицы. Этот свитер, преступление против человечности. — Я готова, — сказала она мне, снимая свою новую сумочку со стойки.

Каждый из моих братьев вежливо попрощался с ней, и мы вышли к машине. Когда мы устроились на заднем сиденье, она взяла у меня капучино. — Почему ты злишься?

— Я не злюсь.

Она отпила из кружки. — Лука, у меня есть глаза. Габ сказал что-то, что тебе не понравилось. Что именно?

Я стиснул зубы и уставился в окно. — Не беспокойся об этом.

Ее маленькая рука опустилась на мое бедро, и она разгладила мои брюки, почти лаская меня. — Детка, скажи мне. Я знаю, что это было что-то обо мне.

Она замолчала на мгновение, и я почти мог слышать ее мысли. Неужели он ненавидит идею, что я ночую у него? Это из-за его мамы?