Нижние дверки основания наоборот распухли и сразу не поддались усилиям. Ломать я их не хотел и ковырялся пару минут кинжалом, открывая. Тем огорчительней было видеть труху вместо вещей. Что там было, всё истлело. Хотя… Удалось добыть только широкую серебряную пряжку, точно с чьим-то гербом. После этого мы собирали ценности с пола, сначала собрали то, что не укатилось, а лежало рядом со шкафом, потом дело дошло до драгоценных камушков и жемчуга. Затем методично обошли все кучки мусора и собрали всё, что сохранило время, а это, в основном, металлические вещи. Получился приличный мешочек с несортированными ценностями плюс четыре полных кувшина. Ах да, два поеденных ржавчиной меча и кинжал без гарды. За время уборки, очистили и карту на полу. Города, реки, моря, гербы, разные животные вроде слонов или коней, повозки, мечи и прочее оружие. Значков было сотни четыре на карте, но сами очертания местности были не знакомы, ни мне, ни более древнему Бурхесу. Два боковых отнорка, служившие не иначе как отхожими местами или местом для купания, заделанный наглухо воздуховод и куча пыли и мусора, ни к чему не пригодного. Кувшины снимали осторожно, разместили их лежа на плаще Бурхеса и несли в четыре руки, как раненого бойца на фронте. Всё дело у нас заняло меньше двух часов и Малик, которому мы говорили о более длительном сроке, был застигнут врасплох за распитием чего-то спиртного, но не сильно крепкого, вроде как даже и пива.
— Расслабился тут, — гаркнул я на виновато глядящего караульного.
Но злости не было, было лишь предвкушение от разбора добычи. Кувшины поднимали на том же плаще, но по одному, а далее их нес уже разгильдяй часовой и алчный старикан. Граф я или нет? Пусть лошадь работает. Разогнав обслугу, в том числе и Лиску, запираемся с Бурхесом вдвоем у меня в комнате. Кувшины по здравому размышлению решаю пока не трогать, стояли сотни лет и ещё постоят немного. Ценности высыпаем прямо на ковер, навскидку килограмм пять разного добра, не считая оружия.
Много драгоценных камней и сами по себе и в украшениях, и огранённые и нет. Сортируем на несколько кучек, серебро, золото, не понятно что, вещи с камнями, камни отдельно, жемчуг и прочее. Из золотых вещей выделялась шкатулка, мы её пока не открыли. Кольца, перстни, браслеты, монеты, цепочки, десятка три жемчужин размером с глаз человека, черные и белые, десятка два разных камушков там были и алмазы, и сапфиры и рубины.
— На сколько такая музыка потянет? — спрашиваю у Бурхеса.
— Если сдавать как лом, без художественной, исторической, аристократической и магической ценности то тысяч на пять. Но реально надо ехать опять к моему родственнику, — трет лоб старик. — Я и сам вижу, вот этот гарнитур из сережек, кольца и кулончика один потянет на тысячу золотых марок. Уж очень необычная вещь.
— Да, красивая, — соглашаюсь я, гладя упомянутый гарнитур.
— Не так красиво, как необычно, я видел вещи красивее и дороже, но это необычная красота не имперская, иностранщина, и своей необычностью — это и привлекает взор, — поправляет меня знаток. — Ай, ведь он ещё и магический! Видишь линии? Просто разряжен до самого дна.
— И вправду, — удивленно соглашаюсь я, замечая тонкие нити былых магических каналов. — Давай зарядим?
— А вот это вообще опасно продавать, — игнорируя моё предложение, произносит Бурхес касаясь уже упомянутой пряжки для ремня.
— Вижу, не дурак, — герб неизвестный? — вспоминаю речи антиквара Бартина об опасности для правящего дома исторических знаний.
— Да, вот ещё монеты, скорее всего это монеты, — говорит и тут же поправляется маг. — Если деньги, то антиквар возьмёт, а если знаки, например, аристократических родов?
— Монеты это — потертые, одинаковых много, — уверенно говорю я, перебирая кучку монет разного диаметра. — Скорее всего-то этой Аурики?
— Эурика эта, завоевана восемьсот лет назад, так что всё может быть. Как император Хоста вошел на трон, он почти сразу завоевал этот город и сделал своей столицей, — поправил и проинформировал меня родственник антиквара.
