Однако в следующем году кочевники снова взялись за оружие. Новый мирный договор был заключен в 15 г. Следующие походы хунну на Китай упоминаются в 18 и затем в 25–28 гг. Однако, судя по косвенным данным[519], набеги продолжались все эти годы. В Китае начались внутренние волнения, которые вылились в восстание «краснобровых», и кочевники, пользуясь безнаказанностью, грабили пограничное население, вмешивались во внутренние дела Китая.
После свержения Ван Мана и некоторой стабилизации китайцы попытались заключить в 24 и 30 гг. мирные договоры с кочевниками, однако, несмотря на дары, номады продолжали совершать набеги. По словам китайских послов, шаньюй Хэдуэрши «держался высокомерно, сравнивал себя с Маодунем, отвечал послу дерзко и заносчиво»[520]. В 33 г. китайцы попытались сменить тактику и совершить карательный поход в Халху. Но рейд оказался безрезультатным. А кочевники, окрыленные победой, через некоторое время даже переселились за Великую стену и разбили там свои лагеря совсем рядом с китайцами. Отсюда было удобнее совершать рейды по ханьским округам.
Судя по всему, в отличие от первого этапа отношений Хунну и Китая номады несколько изменили акцент своей внешнеполитической стратегии в сторону активизации набегов на территорию Хань. Мне кажется, это было связано с ослаблением пограничной мощи Китая и нестабильной политической ситуацией внутри страны. Если раньше северные границы Китая охраняла мощная сеть сигнально-караульных служб, города и наиболее ответственные участки Великой стены охраняли хорошо вооруженные гарнизоны, то в ранний период Младшей династии Хань (с 23 г.) содержание такой армии было китайскому правительству не по средствам. Следовательно, набеги оказывались более безопасными и безнаказанными, чем ранее.
В источниках проводится мысль, отражающая эти изменения. Как ни велики были «подарки» ханьского двора, их количество все равно уступало военной добыче кочевников от набегов. Один из высокопоставленных чиновников подчеркивал в своем докладе императору: «Стоимость захваченного грабежами исчислялась миллионами монет в год, в то время как подарки по договору о мире, основанном на родстве, не превышали 1000 цзиней золота»[521].
Набеги продолжались до 45 г. включительно. Даже внешне, казалось, ничего не грозило могуществу Хуннской кочевой империи. Беда, однако, пришла, откуда ее не ждали. Великую степь поразила чудовищная засуха и нашествие саранчи.
«Земля на несколько тысяч ли лежала голая, травы и деревья засохли, люди и скот голодали и болели, большинство их умерли или пали»[522].
Обеспокоенный шаньюй тотчас же прекратил набеги и заключил мирный договор с ханьским императором. Прекращение грабительских походов, как оказалось, предопределило конец империи. Внешние проблемы оказались перенесенными вовнутрь общества, и в 48 г. Хуннская держава распалась на Северную и Южную конфедерации.
Есть несколько гипотез, объясняющих причины гибели Хуннской державы.
(1) Кризис в хуннском обществе был обусловлен постепенным обособлением в империи двух групп: кочевников на севере и полукочевников и поселенцев в маргинальных зонах на юге. Со временем интересы этих групп расходятся, южане концентрируют в своих руках доходы от субсидий («подарков») китайского правительства и торговли[523].
(2) Разделение державы вызвано борьбой «военной» антикитайской и «придворной» прокитайской партий[524]. В более поздней версии у этого автора северные хунну предстают как «пассионарии», ведомые военными вождями, тогда как южные хунну — как «гармоники», возглавляемые старейшинами — носителями прежних традиций[525].
(3) Возможно, упадок хунну был вызван той борьбой, которая велась между приверженцами «конфедеративного» и «автократического» путей развития общества[526].
(4) Распад державы вызван демографическими причинами: усилением конфликтов за ограниченные ресурсы между представителями кланов сильно разросшейся кочевой аристократии[527].
(5) Может быть, общее ослабление хунну связано с ухудшением экологической обстановки в регионе. К сожалению, практически нет данных о неблагоприятных годах в Халха-Монголии, но нельзя не обратить внимание, что количество засушливых лет на Средне-китайской равнине между 20 и 180 гг. резко возросло[528]. Теоретически можно допустить увеличение засушливых лет и севернее Китая, в монгольских степях, тем более, что начало засушливого периода приходится на последние десятилетия существования Хуннской державы, а окончание — на возникновение Сяньбийской кочевой империи.
