Альтернативная история в которую хочется верить и в которой хочется жить.1921 год. Четыре года, как наш современник на троне Российской и Ромейской Империй. Не зря она называется Империей Единства, ведь это совершенной иной мир и иное общество. Сделано многое, но близится засуха, голод и Вторая русско-японская война. Помогут ли попаданцу послезнания или теперь ему точно уже стоит полагаться на свои собственные силы?Чудес не будет. Совсем.
ЦИКЛ «ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА»
КНИГА ПЯТАЯ
«ИМПЕРИЯ. ЛЯЗГ ГРЯДУЩЕГО»
Посвящается моей семье.
Отдельное спасибо Виталию Сергееву.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ РУБЕЖ
ГЛАВА I. ЛЕДЯНЫЕ ВЕТРА
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ КРЕПОСТЬ. 1 июня 1935 года.
Две белые мраморные плиты.
«Императрица Мария Федоровна. 1847–1917».
«Императрица Мария Викторовна. 1901–1921».
Букет красных роз на белом мраморе.
Ветер.
Черные ленты букета шевелятся на ветру, словно живые.
Разумеется, на могиле матери лежит такой же точно букет, но взгляд мой прикован только к плите передо мной и к золотым буквам имени. Сегодня бы моей Маше исполнилось бы тридцать четыре года…
Когда-то, возможно весьма и весьма скоро, рядом появится и моя плита. «Император Михаил Александрович». Вот только годы жизни будут стоять ненастоящие. Во всяком случае год моего рождения будет точно липовым, никто же не напишет «1975».
Попаданец хренов.
Сильный порыв ледяного ветра вырывает из-за пояса ремня мой пустой рукав. Сашка раздраженно кричит:
— Да двери-то закройте в конце концов!
— Сию минуту, Государь!
Он помогает мне вновь заправить рукав за ремень и обеспокоенно спрашивает:
— Ты как, пап?
Невесело усмехаюсь.
— Бывали дни и получше.
Да. Лучше бы мне вместо руки и ноги в том взрыве оторвало голову. Никогда не прощу себе, что в тот раз посадил Машу справа от себя. Хотя я точно не хотел бы видеть её на своём месте. По крайней мере она погибла мгновенно и без мучений.
Четырнадцать лет прошло, но я так и не примирился с утратой. Впрочем, я и с жизнью примирился с трудом. Если бы не невозможность передать корону, если бы не крайнее малолетство Наследника Престола, я бы вряд ли так долго коптил небо. Но теперь-то я Император-пенсионер. Официально отрекшийся от Престола в пользу сына. Так что довольствуюсь лишь ролью ворчащего советника при молодом Императоре.
Четырнадцать лет. Мои спецслужбы хваленые так и не смогли установить кто стоял за тем взрывом в Москве. Говорят, что бомбистом был псих-одиночка. Не знаю. Может быть и так. Я искал, используя все свои возможности, но тоже ничего и никого не нашел. Я подозревал всех и грешил на всех, но не было у меня ни доказательств, ни даже обоснованных подозрений. Да и сам-то я тогда выжил лишь чудом, лишившись всего лишь правой руки, правой ноги и любимой женщины, беременной моим так и не родившимся ребёнком. Всего лишь…
Да, будь на улице мой родной 2015 год, возможно медицина что-то бы и смогла сделать, но мы всё ещё отстаем на сотню лет. Сто лет.
Императрица Франции положила мне руку на плечо.
— Пап, с тобой всё в порядке?
Киваю.
— Да, Викусь, я в порядке.
В полнейшем.
Провожу ладонью по белому мрамору.
Потерпи, любимая. Я уже скоро.
Я уже иду к тебе.
Как же я соскучился…
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ САХАЛИН. ПРОЛИВ НЕВЕЛЬСКОГО. САХАЛИНСКИЙ УКРЕПРАЙОН. ФОРТ ПОХОБИ. 1 февраля 1921 года.
Метель усиливалась и снежные вихри плясали в свете фонарей состава, прибывающего со стороны находящейся по ту сторону пролива крепости Лазарева. Паровоз дал протяжный гудок, и, обдав встречающих клубами пара, с лязгом остановился. Зазвучали команды, из пассажирских вагонов начали выпрыгивать прибывшие солдаты, залязгали открывающиеся двери вагонов товарных, осматривалась закрепленная на открытых платформах техника, в общем, поднялась обычная, полагающаяся случаю выгрузки, суета. Впрочем, генерал Голенкин прибыл не за этим.
Штабной вагон. Открываются двери.
— Алексей Владимирович, рад видеть вас.
Прибывший генерал фон Шварц кивнул:
— И я рад видеть вас, Фёдор Ильич. Погоды у вас стоят чудные.
Голенкин усмехнулся:
— На материке лучше?
Фон Шварц лишь махнул рукой.
— Такая же дрянь, уважаемый Фёдор Ильич. Такая же дрянь. Еле пробились сквозь метель. Чем порадуете?
— Ну, боремся со сном всеми возможными способами, для чего изыскиваем себе всяческие развлечения.
— Похвально, Фёдор Ильич, похвально. Чувствую, что скучать вам тут не приходится.
Голенкин кивнул.
— Да, Алексей Владимирович, тут вы правы. С этим снежным бураном развлекаемся круглосуточно.
— Понимаю. Зато нескучно живёте.
