— Я надеюсь, вы осознали всю недопустимость совершения противоправных действий в отношении чужого имущества и впредь их не будете совершать. Ну а тот, кто уже совершил, искренне раскается, и не потому, что испугается какого-нибудь проснувшегося проклятья мёртвой руки, — поднял он свою безжизненную серую руку, — которого вовсе не существует, а из-за того, что решит исправиться, вернуть украденное, и стать добропорядочным, достойным, законопослушным гражданином.
На следующий же день телефон нашёлся, как нашлось и много других вещей, некоторые из которых пропали несколько лет назад. Причем возвращавшие уже точно не помнили у кого они их украли, поэтому подкидывали в первые попавшиеся сумки и рюкзаки, чем вызывали дикий ужас у обнаруживших у себя чужие вещи школьников. Эти вещи просто выбрасывались под парты, желательно чужие, за батареи, прятались в шкафы школьных кабинетов. Никто не хотел разбудить проклятье мёртвой руки, которого не существовало. А ещё очень часто возле школы стали появляться милицейские патрули и милицейские машины, что очень радовало Селену. Пусть хотя бы так, но они обозначали своё присутствие, напоминали детям о том, что родная милиция всегда на страже и их бережёт.
В районном же отделе милиции царила совсем другая атмосфера. Начальство, в лице майора Борисова, очень молодого для майора мужчины, родственники которого имели возможность похлопотать и выбить для близкого человека хорошую должность, на которой тот, впрочем, долго не задержится и продолжит восхождение по карьерной лестнице, потирало руки, так как ему доставили два пакетика: один большой для него лично и один маленький для следователя, который вёл дело о пропавшем телефоне в школе номер тринадцать. И ничего удивительного, стоимость телефона намного превосходила стоимость подарков для доблестной милиции. Отдавать или нет маленький пакетик, он ещё не решил. Подчинённые же занимались обсуждением новой директрисы школы номер тринадцать, сбором слухов и сплетней. Правда не все. Капитан Васильков хранил странное молчание и отмахивался от всех спрашивающих, чем вызывал недоумение и непонимание у коллег. Он бы и рад был присоединиться к коллективу, вспомнить туго обтягивающую фигуру юбку-карандаш, такую же обтягивающую белую рубашку, но как только в воспоминаниях он касался Селены Александровны, тут же всплывал сидящий напротив серый человек и становилось очень холодно и неприятно. Младший же лейтенант Ромашка был на вершине славы, и никто не мог сбросить его с этого пьедестала. А желающих было масса, практически все работники отдела так или иначе оказывались возле школы номер тринадцать в попытках посмотреть на директрису, заснять себе видосик с ней, однако уже стало холодать, Селена Александровна ходила или в пальто, или в плаще, в некоторых видео, снятых на профессиональную аппаратуру для слежки, отчетливо было видно лицо, но никто так и не перебил Ромашку с его видео, которым он не делился, а только демонстрировал. Видео, на котором крупным планом было заснята удаляющаяся походкой от бедра Селена.
Очередная партия фотоохотников вернулась с добычей вот и толкались в коридоре опера, включая Ромашку, загораживая проход и обсуждая новые кадры.
— Равняйся! — прозвучало неожиданно из-за спины.
Отреагировали, естественно, вяло, пока не разобрались, кто отдал команду. Связываться с Умалишевым Альбертом Вениаминовичем, первым заместителем начальника городского управления, очень молодым подполковником милиции, никто не хотел, и не только потому, что тот был начальником и старше по званию, сильным чаром, но и из-за мразотного характера, поэтому и выстроились в ряд возле стеночки.
— Вольно! Чьи фото обсуждаем, показали, быстро!
Перечить никто не стал, рассказали и показали всё, что было, в том числе и у Ромашки.
Муходвинск стал для него тюрьмой, серой унылой тюрьмой, в которой единственным развлечением были пьянки и вечеринки, устраиваемые новым дружком — майором Борисовым. Да и те уже приелись, но других развлечений не было и не предвиделось. До этого дня. Из-за того, что ему просто надоело сидеть в кабинете, он решил навестить майора, обсудить планы на выходные, а тут такая удача: в этом глухом углу нашлась жемчужина, нет — бриллиант, который скоро станет его — на лице Альберта появилась предвкушающая улыбка.
