Свиту консула добили, попытались помочь капитану, только вот помочь не получалось. Взошла Пьянето, стала хорошо видна окружающая разруха, выжившие бойцы отдали все свои силы, в атаках на консула, расстреляли весь боезапас. Немного помогали ракеты Деструджерре, но они быстро закончились, ещё хотя бы с десяток и тогда, возможно, у Ромео был бы шанс, но отступать он не собирался, как не собирался отступать и Деструджерре. Он бросался в консула камнями, кирпичами, целыми блоками, и это… действовало. Тот даже пытался отвлечься, только моментом сразу же воспользовался Ромео, так что слуге Кормаля пришлось вернуться в защиту. А потом что-то случилось с небом, оно будто потеряло все цвета и… жизнь. Стало как-то тоскливо, холодно и страшно. Не успел Ромео осмыслить всё произошедшее, как раздался хлопок и его атака превратила мумифицированные остатки консула в горящую пыль. Ромео отчётливо понимал, что это не он нанёс чудовищный по силе удар, который превратил противника в мумию. Разгадка произошедшего, к его ужасу, не заставила себя долго ждать. Совсем рядом начала ворочаться какая-то немыслимая сила, на фоне которой абсолютно терялось воспоминание о пришествии Кормаля. Раздался дикий сумасшедший счастливый смех, Ромео с трудом повернул голову, и уставился в пылающие огнём глаза кого-то… чего-то…, что можно было назвать Безумным Божеством, которое показывало ему два больших пальца. По всему горизонту над всей территорией противника вздымались в бесцветное небо на сотни километров вверх огромные столбы огня.
Кормаль сразу почувствовал, как оборвалась связь с недавно захваченным миром, практически захваченном. Просто потому, что он неустанно следил за событиями, там происходящими. Ему нравилось смотреть за тем, как его войска уничтожают врага. Хотелось самому броситься в гущу сражений, растаптывать жалких смертных, упиваться их бессилием, хохотать над их немощностью. Только вот подставляться не хотелось, уходить из своего главного храма, где было безопасно. Правда о безопасности в тот миг он не подумал, попытался телепортироваться на Верде и у него ничего не получилось, а это могло значить либо то, что там образовалось сильное гравитационное возмущение, либо какая-то сила препятствует телепортации. Второе было более вероятным. Пришлось заняться самым нелюбимым делом – думать. Полчаса раздумий и у него родилась гениальная идея, ведь на Верде были и люди Вестиды, значит можно спросить у неё.
- Корда, ты где! Ко мне, живо! – заорал Кормаль так, что вздрогнул весь храмовый комплекс.
Менее чем через минуту пере ним, распростёршись на полу, лежал его Правая Рука. Левая как раз был на злополучной Верде.
- Отправь гонца в главный храм Вестиды, с посланием, что я интересуюсь, знает ли она, что произошло на Верде, почему оборвалась связь и туда невозможно телепортироваться. И побыстрее! – пнул он лежащего человека так, что тот заскользил в сторону выхода, по пути успев сказать:
- Будет исполнено, Могущественнейший.
Когда Кормаль был в таком состоянии, задавать ему вопросы, а тем более замешкаться при исполнении приказов означало расстаться с жизнью.
Конечно, существовали средства связи, для которых расстояние не являлось проблемой, особенно в Империи, но в Созвездии таких технологий не было, а их аналоги требовали размещать в своём мире устройства с частичкой силы других божеств Верховного Пантеона, что ни один из них никогда бы не согласился сделать, ведь это же прямая угроза для собственной безопасности. Вот и отправляли гонцов, а при необходимости, встречались лично, в ничейном, безлюдном мире, мире, в котором очень давно они чуть было не расстались с жизнью либо в мирах, где одновременно присутствовали храмы встречающихся.
Выдающаяся задумка Кормаля не сработала, ответов на свои вопросы он не получил, просто потому, что гонцу было сказано:
- Госпожи давно нет, и когда она появится – неизвестно.
Корда хорошо знал своего хозяина и господина, поэтому ответ гонец передавал лично. За что и был моментально выпит досуха.
- Неужели это она меня кинула?!? – заметался по покоям Кормаль. - Но почему, у нас же всё было хорошо…
Немного успокоившись, он опять задумался и его посетила очередная умная мысль: ведь были же ещё два мира, где хозяйничали Лиантрис и Датрий, вместе с Вестидой. Можно было попробовать узнать, как у них обстоят дела, может быть, они что-то знают. Выбор, к кому направиться в первую очередь, был очевиден: трусливую сучку Лиантрис он не боялся даже в её главном храме, на планете, где она была безраздельной владычицей.
