Солдат откупорил бурдюк и позволил ей пить до тех пор, пока она не отстранилась. Он не отпустил ни единой пошлой шуточки, даже не ухмыльнулся.
– Спасибо, – сказала Бриала, утолив жажду.
– Велено обходиться с тобой помягче, – вполне добродушно ответил он, – так что будь паинькой, и мы без хлопот вернемся в Вал Руайо.
С этими словами солдат закрыл окошко.
Бриала смотрела на деревянную панель. С подбородка капала тепловатая вода.
Быть может, она ошибается. Гаспар вполне обоснованно мог быть настолько застигнут врасплох походом Селины на Халамширал, что заранее не подготовил засады. Возможно, он по-прежнему хочет добиться своего дипломатическими и политическими интригами, не проливая ничьей крови, помимо эльфов Халамширала. Возможно, ему не хватит духу совершить государственную измену, открыто напав на Селину.
Вот только Бриала слишком хорошо знала Гаспара: малодушным его не назовешь.
Опасность существует на самом деле. Вопрос в том, надо ли поднимать тревогу.
Этим она доказала бы свою преданность Селине – даже сейчас, после всего, что произошло в Халамширале… вот только что в том проку? Ее преданность и прежде никогда не подвергалась сомнению, но единственное, что выиграла Бриала, – приказ обходиться с ней помягче на пути в Вал Руайо.
Она любила Селину. Любила всем сердцем. И знала, вне всяких сомнений, что эльфам Орлея при ее правлении жилось лучше, чем могло бы житься под рукой Гаспара.
И все равно ее до сих пор преследовал смрад горящих трущоб.
Время шло, а Бриала все так же сидела молча. Она собралась с духом, чтобы постучать по раздвижной панели, но еще не решалась протянуть руку – и тут снаружи раздался крик тревоги.
Минуту спустя в воздухе засвистели сотни стрел, а следом разнеслись предсмертные вопли и ржание гибнущих коней. Призывы спасать императрицу заглушил громовой топот копыт, и тюремную карету тряхнуло грохотом металла.
В оглушающем бессвязном шуме сливались лязг и хруст, перемежаемые стонами и пронзительными криками, – там, снаружи, во множестве гибли люди. Бриала зажмурилась, хотя толку в том было немного. Она слышала глухой стук – это десятки стрел осыпали снаружи карету, – а потом вдруг прямо перед ней раздался резкий треск.
Эльфийка открыла глаза и увидела стрелу, которая прорвала занавеску и вошла в сиденье в каких-то двух дюймах от ее ноги.
После этого Бриала больше не закрывала глаз.
Внезапный толчок сотряс карету, пронзительно заржала испуганная лошадь. Что-то крикнул, срывая голос, охранник Бриалы – и карета рванула вперед во весь опор. Бриала легла навзничь на сиденье и уперлась плечами и ногами в противоположные стенки кареты. На ухабах ее подбрасывало, точно камешек в пустой чашке.
Совсем рядом с каретой тяжело простучали копыта. Вновь закричал охранник – и тут же крик оборвался скрежетом металла о металл. Миг спустя карета застопорила так резко, что Бриалу сбросило с сиденья.
Она лежала на полу, и голова у нее все так же раскалывалась от боли, а снаружи не стихал бой. Кричали и гибли люди, грохотали копыта проносившихся мимо коней, и карета дребезжала от этого шума.
Бриала не могла сказать, сколько это длилось. Невозможно было собраться с мыслями, когда под ней содрогался пол кареты, молотили по стенам десятки стрел и снаружи доносились отчаянные мольбы о милосердии. Она, как могла, сжалась в комок, стуча зубами. Может быть, вечность спустя Бриала осознала, что рев сражения начинает стихать. Когда карету перестало трясти, Бриала вынудила себя подняться на колени.
То был еще не конец, но когда сквозь шум боя слышнее и ближе стали голоса, отдающие приказы, она снова забралась на сиденье.
Точно таким же привычно-раздраженным тоном кастелянша в Вал Руайо отдавала распоряжения, готовясь к малому балу: «Перенесите наших раненых вон туда. Не трать время на пряжки, просто срежь с него эту штуку, пока он не истек кровью. Пошлите людей с веревками изловить бесхозных коней. Один из лордов ранен в ногу, нужен врач. Не добивай ублюдка, в таком бардаке он может оказаться нашим».
– В карете? Эльфийка Селины, милорд.
Бриала открыла глаза.
Миг спустя дверцу кареты распахнул великий герцог Гаспар. Он был без маски и к тому же снял шлем, но Бриале доводилось видеть его лицо – на частных встречах много лет назад, когда Гаспар и Селина были еще в хороших отношениях. Волосы его слиплись от пота, лицо раскраснелось после утреннего боя, а зазубрины и вмятины на доспехе недвусмысленно говорили о том, что великий герцог не отсиживался в сторонке, предоставив другим добывать для него победу.
– Ты убрал герб Шалонов. – Бриала кивнула на его латы. – Я не сомневалась, что ты найдешь способ оправдать свои действия согласно кодексу шевалье.
– Я помню тебя. – Гаспар прищурился, испытующе вглядываясь в полумрак кареты. – Ты ее камеристка. Я был уверен, что уже видел тебя без маски. Разумеется, не в доспехах.
– Разумеется. – Бриала учтиво наклонила голову.
– Способ оправдать что-либо, – Гаспар улыбнулся, – найдется всегда. Можно выступить в защиту чести либо для противостояния пороку. Или…
