Альтернативная Европа XIX века. После успешных экспериментов с оживлением мертвецов человечество находит новую рабочую силу. Мертвецы становятся неотъемлемой частью социума: грузчики, уборщики, водители кебов… Всю грязную работу отныне можно поручить этим бездушным созданиям. Во время одного из вооруженных конфликтов в Центральной Азии небольшой отряд экспериментальных «моделей» похищают и прячут в горах. Расследовать дело и узнать истинную природу нового оружия поручают молодому доктору и истинному патриоту своей страны Джону Ватсону. Восторженный студент не сразу осознает, что оказался втянут в противостояние сил, которые не остановятся ни перед чем, даже стоя на краю бездны. Оказавшись разменной фигурой на этой шахматной доске, он тем не менее должен будет приоткрыть завесу тайны жизни, смерти и истинной сущности души…
????, ???
Project Itoh, Enjoe Toh
?????
Shisha no Teikoku
“Good old Watson! You are the one fixed point in a changing age. There’s an east wind coming all the same, such a wind as never blew on England yet. It will be cold and bitter, Watson, and a good many of us may wither before its blast. But it’s God’s own wind none the less, and a cleaner, better, stronger land will lie in the sunshine when the storm has cleared. Start her up, Watson, for it’s time that we were on our way.”
Позвольте, я расскажу о своей профессии.
Перво-наперво в нашем деле не обойтись без трупа.
В полутемной аудитории витал странный запашок.
Мне пришлось вытащить из жилетного кармана платок и зажать нос. Я быстро сообразил, что это может быть. Не запах университета, а запах мертвого тела. В центре лектория восьмиугольной формы возвышался патологоанатомический стол, а рядом с ним стоял наш профессор с газовой лампой и настраивал механизм загадочного назначения. Мы с приятелем Уэйкфилдом вошли в аудиторию, заняли места на одном из рядов, что восемью секциями окружали профессора и стол, и стали ждать остальных вольнослушателей.
– Как думаешь, это… – прошептал мне на ухо Уэйкфилд, указывая в центр зала. Там, вне всякого сомнения, лежал накрытый белой простыней труп. Эти бренные останки, материал сегодняшней лекции, приковали взгляды всех студентов. Как только профессор убедился, что все в сборе, он вытащил старый добрый «люцифер»[2], чиркнул им об угол стола и зажег газовую лампу. К витающему по аудитории тлетворному запашку примешались едкие нотки горящего фосфора и газа. Профессор прочистил горло и сказал:
– Сразу уточняю. Материал для занятия заготовлен свежайший. Думаю, вы все слышали о скандале, который разразился вокруг Кембриджа. Так вот, знайте: в Лондонском университете таких историй не бывает. Будьте любезны учиться прилежно и держаться с подобающим достоинством.
– Ну-ну, – хихикнул Уэйкфилд, но от тяжелого взгляда профессора сжался, точно кролик. Вечно ему надо ляпнуть, а мне, его ближайшему товарищу, потом выкручиваться! Я протеже профессора Сьюарда, мне не с руки пятнать репутацию.
– Прикуси язык, дурак! – толкнул я своего приятеля, которому явно недоставало такта, в бок. Уэйкфилд только пожал плечами.
Нет, оно, конечно, понятно – над таким занудой, как профессор, грех не посмеяться. Об этой новости уже кто только не написал: от уважаемых изданий типа «Таймс» до газетенок вроде «Дейли Телеграфа», которым грош цена. Речь шла о скандальном анекдоте: один профессор в Кембридже прикупил мертвое тело для своих экспериментов у расхитителя могил. Трупы нынче в дефиците, и многие исследователи, наверное, сочувствуют оконфузившемуся коллеге. Никто не спорит, рост свободной экономики напрямую зависит от рынка мертвецов, но пригодные тела не бесконечны, да и получить на материале штамп одобрения от духовенства – та еще задачка. Короче говоря, от роста спроса количество смертей не повышается, что бы там ни завещали нам отцы экономического либерализма.
– Читал? Вчера в «Дейли Телеграфе» писали… – не унимался Уэйкфилд.
– Чего еще? – огрызнулся я.
– Одна вдова прогуливалась по Пикадилли, а тут бац – ее муженек, который второго дня Богу душу отдал, на козлах сидит, омнибусом правит. Удивилась, бедняжка. Она-то была уверена, что он покоится себе в могиле.
– Хочешь сказать, его зафранкенштейнили без прижизненного согласия?
– В точку! Лорд-мэр говорит, что с мертвыми в Британии до сих пор полный кавардак.
– Все так плохо?
– Судя по сводкам Скотленд-Ярда, количество дел по факту хищения тел возросло на шестьдесят процентов по сравнению с прошлым годом.
Я вздохнул. Спрос на трупы растет, а мы все топчемся на месте. Чтобы собрать больше урожая, увеличивают площадь засева, чтобы получить больше масла – популяцию скота, но с мертвыми все не так просто. Подданные Ее Величества не «произведут» больше трупов за год, если только не разразится какая-нибудь эпидемия.
– Я слышал, уже появились кладбища с круглосуточной охраной. Представляешь, работенка? Сидеть ночью среди могил, – театрально вздрогнул Уэйкфилд. – Ужасно.
– А ты что, привидений боишься? – спросил я, и мой друг покачал головой.
– Нет, духов хотя бы изучать интересно. А вот всякие вурдалаки и оборотни…
– Нет, ты положительно безнадежен.
