Пойманный человек вёл себя спокойно, во взгляде не было ни искорок агрессивности, ни страха. Он просто шёл туда, куда его вели.
- Как вас зовут? – перед искателем чернокожий мужчина, достаточно молодой, за тридцать, крепкого телосложения; общение на «вы», уважение к сопернику, строгий взгляд, вероятно, справедливые решения.
- Джон, - ответил человек.
За окном трейлера, куда заволокли Джона послышался печальный вой пса, который успел ускользнуть от рук воителей группы. Мужчина резко обернулся к окну, заёрзав на складном стуле, но спустя секунду резко повернул корпус в прежнее положение и вернул свой взгляд обратно в глаза лидеру.
- Меня зовут Маркус, - сказал лидер.
- Нам нужно поговорить, Маркус, - мужчина слегка наклонился к креслу, на котором сидел предводитель группы, вслед за его движением отреагировали двое человек, что привели его, резко схватив за плечи.
- Здесь предложения о разговорах и переговорах идут из моих уст, - лидер не дал знака охранникам отстраниться от пойманного. – Вы следили за моей группой из прицела винтовки. Я должен спросить: зачем? – голос Маркуса спокоен, но не менее страшен от этого.
Джон пытался быть спокойным в такт своему оппоненту, но волнение всё равно начинало накатывать на него одна волна за другой, и каждая была всё больше и больше предыдущей. Вопрос только в том, оправдано ли это волнение?
«Уверен ли я в себе настолько, чтобы быть спокойным?» - промелькнуло в голове у мужчины.
Он сделал глубокий вдох:
- Я искал в вашей группе свою семью.
Не отводя взгляда от глаз задержанного, Маркус дал знак. Тяжёлые ладони отпустили плечи мужчины, но Джон не сделал никаких движений свободы, оставшись в том же самом положении. Он искал в глазах лидера ответы и одновременно томно ждал, пока тот сам их изложит.
- И вы нашли?
- Среди мужчин – нет. Но я должен убедиться наверняка среди женщин и детей.
- Назовите мне имена.
- Мои дочери: Анна Карлин и Джулиетт Фатте. Мой внук Мартин Карлин.
- Ни одного знакомого имени, - незамедлительно ответил лидер, нисколько не изменившись в лице.
- Могу я действительно убедиться? Могу я взглянуть? – в голосе отца и деда чётко прозвучала мольба, а в глазах засияло отчаянье – холодным и острым свечением.
- Это исключено.
- Я прошу, просто взглянуть…со стороны, - мужчина скрестил руки в молитвенном жесте, чуть поддаваясь вперёд.
Он боялся упустить то понимание в глазах лидера, которое ему удалось зацепить. Может быть, даже если в этой группе нет понятия компромисса, то ему найдётся место, когда речь идёт о семье, когда во взгляде несложно уловить истину произносимого?
- Пожалуйста! Я ищу их девять месяцев! Я прошу, дайте мне шанс.
- Вы думаете, я солгал вам, ответив, что в нашей группе нет названных вами имён?
- Вдруг они назвались иначе, я хочу быть спокойным, я прошу вас, - голубые глаза, испещрённые глубокими морщинами, мгновенно наполнились слезами, дыхание участилось, мужчина сжал дрожащие губы.
Отведя взгляд от лидера, он мельком увидел своё отражение в пыльном окне трейлера: вот он, тот, который убивал в поисках, показывал себя роботом перед встречными, был настоящим человеком только со своим четвероногим другом и проявлял свои эмоции только при нём, дарил доброту только ему. Сейчас его взор блестит от слез и вызывает жалость. И это не проявление слабости, а яркий флаг в доказательство тому, что человечность ещё не забыта этим миром…
- Где твоя группа, Джон?
- Я один, совсем один, - потерявшись в рассматривании своего отражения, ответил человек. – Совсем один…
***
POV Джулиетт
Лампочка догорела, маленькое сборище погрузилось во тьму. Бет включила фонарик, снова осветив холодным белым светом наши кислые лица.
- Почти час ночи, - она перешла на шёпот: малышка Джудит уже видела десятый сон.
- Что ж, пора спать, особенно вам, мелкотня, - я оглянулась на Карла и Мартина.
Мальчишки недовольно скривились, услышав нелицеприятное словечко в собственный адрес.
- Только без недовольных рож, - проворчала я в ответ на их выразительную мимику. – Завтра наверняка будет столь же нелёгкий день, как и сегодня.
Пока я разгоняла детей по камерам и помогла младшей Грин переложить малышку в лукошко, продолжала зависать в мыслях и думать о том, что сегодня меня ждут крайне обалденные сновидения. Пока они все не вернутся, я и не подумаю ухо к подушке приложить.
- Спокойной ночи, малыш, - я поцеловала Марти в макушку и натянула на него одеяло.
Я всегда целовала его перед сном. И всегда буду продолжать это делать, несмотря ни на что. Мальчишка должен знать, что я рядом с ним. Его тёмной душе всегда будет нужна поддержка, твёрдая опора и любящие люди. Может тогда его демона удастся задобрить…
Я сидела на его кровати в полной темноте, пока не убедилась, что племяшка крепко спит. Я не считаю себя сильной, но этот малец стал своеобразным катализатором в реакции закала моей натуры. Он – мой маяк в темноте этого мира, и я в его же собственных проблемах запутаться ему не дам.
