Вчера вечером, после ухода этих двух я подумала, что стоит всерьёз обеспокоиться своей безопасностью. Конечно, перочинный нож существовал скорее для моего успокоения, но им можно защититься, с моей силой удара я теперь с лёгкостью смогу пробить чью-то конечность.
Потратив всю ночь на заточку ножа обсидиановым точилом, способным нанести раны демонам и Двуликим, я еле успела придумать, как его закрепить. Он был прикреплён браслетом, который успешно его удерживал.
Я и сама не поняла, что произошло, но в какой-то миг меня окутала атмосфера спокойствия, благодаря которой я смогла дойти до положенного места и развернуться. На удивление, магия исходила не от ведьм, не от Сайреса, присутствующего тут, а от Георга, смотревшего на меня с какой-то теплотой. Мда-а-а, дожила, меня вампир утешает. Магией, что довольно интересно. Он был магом?
Говорят, больше двух тысяч лет назад вампиры прибыли в этот мир, так как их был безнадёжно уничтожен. Упоминаний об этом очень мало, одно из таких — дневник Октавиана Маркасиллианского, который храниться в моей библиотеке. Всегда ломала язык, пытаясь выговорить это имя. Реликвия первого князя вампиров, утерянная ими и найденная мной. Да, в моей библиотеке есть почти все — или оригиналы, или копии, но так или иначе там можно найти любую информацию.
Самое интересное, что, по записям вышеупомянутого мужика, маги, как и простые люди, пришли с ними. И вот тут проблемка — куда они делись? Растворились в вампирах?
Ладно, в дебри уже поползла.
Развернувшись возле трона на 180о, как и положено, посмотрела на вампира и слегка улыбнулась. Сайрес, стоящий рядом с ним, подумал, что улыбка предназначалась ему и «оскалился» до ушей. В следующую секунду между его бровей залегла складка задумчивости и всем своим видом он показывал напряжение. Сначала я не поняла, с чем это связано, а потом почувствовала, как он (а сомнений уже не оставалось) пытается пробить мою ментальную защиту, менталист фигов. Ему не удалось её пробить. Было видно, как он скривился, хоть и попытался это скрыть.
Грянули фанфары. Это — один из самых нелюбимых моих звуков. Он был буквально тошнотворен для меня, не давал нормально дышать. Тридцать неимоверно долгих секунд — и всё стихло. Единственным оставшимся звуком было завывание ветра за окном. Поднявшаяся метель злобно завывала. Говорят, какая погода будет в день коронации, такое будет и правление. Видимо, мне не лёгкая выпала.
Долгая речь глашатая о том, для чего мы здесь собрались, и началась коронация. Небыло никакой музыки, лишь тишина,
изредка прерываемая методичным стуком каблуков. Это несли корону.
Великолепное исполнение ювелирной мысли, созданное в 744 году, заставляло с придыханием смотреть только на неё. Салемская Императорская корона, невероятно похожая на корону Екатерины II, лежала на алой бархатной подушке. Её украшали более полутора тысяч жемчугов, несколько сотен бриллиантов и огромный алый рубин, венчавший эту красоту.
Корону поднесли ко мне и надели на голову. Я гордо распрямилась и повела плечами, ведь сейчас начиналось самое главное в жизни каждого правителя — клятва. Выдох…
— Я будущая Императрица Салемская и Самодержица Корьянских земель, заявляю свои права на престол, основанные на принадлежности к первому ковену и древнему роду Авессалом. Так как других претендентов нет, как и возражений, то я повелеваю начать коронацию, — зал ответил тишиной и гулким эхо, — я, коронующаяся Анастасия Авессалом, дочь Софи Авессалом, внучка Оливии Авессалом, урождённая кровная ведьма, Императрица Салемская и Самодержица Корьянских земель, клянусь верой и правдой служить Родине и во всех своих действиях нести пользу государству моему. Клянусь защищать Салемскую Империю и не ущемлять права моего народа, свято блюсти законы моей страны и уважать каждое мнение. Пусть Боги засвидетельствуют мою клятву и примут.
Зал заволокло едким дымом. Он прошёл вокруг каждого из нас, и, виясь, вылетел в окна, распахнув их настежь. Слуги моментально их закрыли, чтобы не выпустить тепло. Которое мне теперь не нужно…
Мысль странно прошила меня изнутри. Власть, я долго и нудно к ней шла много лет и жизней, но никогда не могла удержать. И сейчас я стою на собственной коронации и думаю о том, для чего это? Чего я добьюсь? Кому отомщу?
Боги не гневались, и я продолжила.
— Итак, — произнесла я, — про традиции каждая Императрица, взойдя на престол, должна издать закон, — в последствии он может быть отменён или переделан, — поэтому я решила не отступать от традиции. — следующая фраза далась мне лишь поскрипев всеми органами — Я устанавливаю Троецарствие.
Как говориться, друзей держи близко, а врагов ещё ближе.
По залу прошёл недовольный ропот, сопровождаемый стихийными восклицаниями. Моё решение не понравилось никому, кроме этих двух кукол. Но теперь уже не отступить.
