Дразнящие ароматы разнообразной еды доносились из каждого дома, а хозяйки под звуки мелодичной инструментальной мелодии, льющейся из летающих в воздухе серебристых динамиков, то и дело выбегали из входных дверей, чтобы отнести очередное изысканное блюдо на главную площадь города, подготовленную для торжества.
Верховному зарасу, конечно, было любопытно наблюдать за происходящим, но еще больше его интересовало, как обстоят дела у элийки и ее друзей. Николас словно услышал мысли союзника и сам начал разговор:
– Знаешь, я приятно удивлен. Марго и ее друзья оказались на редкость милыми людьми. С ними легко общаться мне и моему народу. И они всегда готовы помочь.
– Это прекрасно, – произнес Верховный зарас, – я ведь говорил тебе, что они безвредны. Вселенная слухами полнится… Не волнуйся, при первой возможности я организую их отлет из твоего мира.
– Можешь не спешить, они совершенно мне не мешают, – заверил принц.
– И тем не менее им здесь не место, – произнес Амонис, засмотревшись на двух молоденьких девушек, которые, краснея и хихикая, неотрывно смотрели в его сторону.
– Даже не думай! – предупредил принц, заметив интерес в глазах союзника.
– И в мыслях не было, – заверил Амонис и в этот момент заметил стоящую на крыльце дома элийку.
Сердце Правителя Зарины бешено забилось, и он, потеряв способность думать, буквально пожирал девушку глазами, пока ничего не заметивший Николас не вывел его из зачарованного состояния, случайно коснувшись плеча.
Верховному зарасу стало не по себе: впервые в жизни он не смог совладать со своими чувствами. Боясь самого себя и стараясь больше не смотреть на девушку, Амонис продолжил путь.
Марго проснулась с первыми лучами рассвета, под мелодичную, доносившуюся с улицы мелодию. Бодро вскочив с кровати, она распахнула окно и вдохнула аромат утренних цветов. Настроение было прекрасным. Девушка быстро приняла душ и выбежала на крыльцо: город кипел, как большой котел.
Туда-сюда сновали люди, многие уже были одеты в праздничные, карнавальные костюмы.
Облокотившись о перила крыльца, Марго с интересом наблюдала за происходящим. Предчувствие чего-то очень-очень хорошего захлестнуло ее…
Вдалеке показался уже знакомый ей силуэт мужчины с длинными черными волосами. Сердце девушки бешено забилось в надежде, что он ее заметит. И Вселенная услышала ее мольбы, пусть на короткий миг, но желаемый ею красавец на нее посмотрел…
Мужчины пошли дальше, Марго же так и осталась стоять на крыльце, провожая взглядом удаляющихся вельмож…
Полуденное небо наполняли развевающиеся гирлянды и разноцветные воздушные шарики, переливающиеся в ярких солнечных лучах. У Марго при виде всего этого летающего великолепия перехватывало дух. Она оглянулась на друзей, желая поделиться своими эмоциями, но, судя по всему, происходящее не вызывало у них такого, как у нее, восторга, и они попросту спокойно ожидали процессию, сидя в складных креслах.
Девушка же нетерпеливо пританцовывала, стоя на крыше дома, в котором она жила с друзьями, под мелодии приближающегося карнавального шествия.
Крыши соседних домов были также наполнены людьми, высматривающими приближающиеся платформы в виде ценных садовых культур, лидирующую позицию среди которых, естественно, занимал виноград…
Показались первые танцоры, и Марго прикипела взглядом к пестрому действию. Она рассматривала каждую малейшую деталь происходящего, казавшегося ей волшебной сказкой…
Протанцевав вдоль улицы, процессия направилась к площади, и жители ближайших домов начали покидать свои зрительные места, чтобы принять участие в непосредственном торжестве, состоявшем из роскошного пира и танцев до утра.
Друзья последовали примеру соседей…
Праздничная трапеза сопровождалась большим количеством молодого вина и тостами.
Амонису также пришлось взять слово. Он пытался говорить, но ему трудно было сосредоточиться, поскольку, стоило ему встать, он тут же встретился глазами с элийкой, сидящей за соседним столом.
Верховного зараса пробил холодный пот, все мысли, кроме мыслей о девушке, ускользали от него. Он даже толком не понял, что произнес, но нибусийцы ему захлопали и соединили бокалы (очевидно, на выручку пришел его многолетний опыт политика).
Впечатление, произведенное девушкой на Амониса, оказалось столь сильным, что он сумел прийти в себя лишь к окончанию банкета, во время которого ему так и не удалось заставить себя что-нибудь съесть или выпить.
Не понимая, что с ним происходит, он сослался на легкое головокружение и покинул торжество.
Чем дальше Верховный зарас удалялся, тем больше прояснялся его рассудок и одновременно с этим усиливалось беспокойство. Он не знал, как себя вести, поскольку испытывал подобные чувства к женщине впервые.
Кто-то другой принял бы подобное состояние за любовь, но не Амонис. Для него столь откровенное влечение было слабостью, а Верховный зарас не имел права быть слабым.
День постепенно уступил свои права вечеру, и в темном небе загорелись тысячи парящих и колыхающихся на легком ветру огней…
