– А мы в следующем месяце уже полетим на операцию. Не верится даже. Ты, Таня, держись Трейда, ему можно доверять. Он суровый и требовательный, но оно того стоит, заработаешь и вылечишь свою маму. Деньги еще останутся на новую квартиру и ремонт.
– Ты после возвращения будешь с Трейдом дальше работать?
– Даже не знаю, – задумчиво ответила девушка. – Я думала об этом, деньги хорошие. Нам нужно будет жилье купить, жить на что-то, ведь Лешу восстановление после операции ждет. Да так хочется нормальной жизни, чтобы без вранья. Говорить, что думаешь, не бояться каждый раз. Тяжело все-таки эти деньги достаются, не физически, но морально тяжело. Постараюсь другую работу найти, с зарплатой поменьше. Мне к бедности не привыкать, я такого не боюсь.
Телефон на диване звякнул эсэмэской, и Анжела бросилась поспешно доделывать монтаж фальшивых постельных сцен с моим участием, потому что в телефоне было сообщение от Трейда: «Где фотографии?» Она лихорадочно нажимала на клавиши и комментировала сцены на экране:
– Круто получается, как будто вы реально в машине кувыркаетесь! А сейчас вот этого недотрогу, так! А вот теперь и не такой уж недотрога. Смотри! – Девушка показала мне экран ноутбука, где мужчина, который говорил о любви к жене, держал меня за руку. На фото моя фигура была наклонена вбок в просвет между креслами, так что не видно лица, и создавалось ощущение, что мужчина страстно целует женщину в автомобиле.
Видимо, я не смогла скрыть свои эмоции, потому что Анжела отодвинула от меня ноутбук:
– Эй, да не парься, по ним сразу видно, что они таскаются за каждой юбкой. Таких надо наказывать, уж я-то знаю, о чем говорю. У меня был ухажер как-то, взрослый мужик, женатик… Я тогда совсем еще девчонка была, глупая и наивная, поверила его сказкам. Этот идиот бросил жену и притащился ко мне с чемоданом, так я согласилась замуж за него выйти. Надеялась, что будет семейный уют. Хотела узнать, что такое настоящая семья. А он через полгода с этим же чемоданом опять ушел к другой. Хорошо, что мой Лешка не такой, он так настрадался со своей болезнью. Наверное, благодаря страданиям у него такая чистая душа. Он так стесняется своего вида и своей немощности, что никогда не разговаривает со мной по видео или по телефону, только переписка. Но он такой заботливый и понимающий, я впервые в жизни счастлива по-настоящему!
Девушка вдруг спохватилась, фотографии она отправила, ее черные кудри уже высохли, и пора было ехать в поселок, чтобы не пропустить доставку денег от Трейда.
Мне очень хотелось позвонить Ирине и Кире, чтобы узнать, как продвигаются дела с обвинением против моей клиентки, но Анжела была слишком близко и могла услышать лишнее из-за тонкой двери.
Я помогла отнести ей технику в автомобиль и довезла до знакомого дома в поселке, мы успели как раз к появлению курьера. В дощатом старом домике, пока Анжела отсчитывала мне купюры из пачки, я осмотрела помещение: скромная обстановка, кособокий топчан накрыт дырявым одеялом, несколько колченогих табуретов заменяют хозяйке стол, в углу эмалированное ведро с водой. Но девушка не замечала убогой обстановки, она радостно шлепнула конвертом с деньгами по табурету:
– Еще парочка таких походов, и я свободна! Танька, ты огонь! Может, отметим нашу сегодняшнюю удачу? Я угощаю! – Девушка вытащила из ящика под кроватью бутылку вина. – Посидим немного, все выветрится, пока ты по дачным улицам прокатишься. Сейчас напишу пару сообщений любимому, а ты пока открывай бутылку.
Мне пришлось согласиться в надежде, что алкоголь развяжет девушке язык и я получу много полезной информации.
Пока хозяйка скромного жилища стучала по экрану телефона, набирая сообщения, вино было открыто и разлито в пластиковые стаканчики. Девушка оторвалась от телефона с мечтательным взглядом, взяла стаканчик и, выдохнув тост: «За любовь», – маленькими глотками выпила содержимое до дна. Я налила ей еще, из своего стакана пригубила совсем немного.
Девушка сделала еще один щедрый глоток из стакана:
– Супер, сегодня даже не устала почти. А ты как, вымоталась?
Я кивнула в ответ, действительно, после сегодняшнего дежурства на парковке было ощущение, что из меня выкачали все силы, я еле сидела на стуле, а в груди засело сосущее тоскливое ощущение.
Анжела усмехнулась:
