Нынешние представления о мировой культуре, навязанные Западом и отводящие России место на отсталой периферии так называемого «Нового мира», построенного Ханааном, должны быть полностью пересмотрены. Новое в
В школе должно быть сокращено количество часов английского языка, принятого в бывших британских и нынешних американских колониях. Россия является самобытной цивилизацией, и ее дети не нуждаются в чужих культурных кодах. Основное место в школьной программе должно быть уделено истории России и предшествующих империй. Русские школьники XVI–XVII веков изучали четкую и ясную историю от сотворения мира – через Ветхий Завет, державу Александра Македонского и Римскую Империю вплоть до современных им событий – как историю Богом установленного Царства. Всемирная история была выстроена вокруг Империи, а не вокруг Запада, как сегодня.
Этот перекос начался в наших учебниках со времен немецких историков, приглашенных в Россию Петром I, и приобрел катастрофический характер в советское время, когда фундаментом коммунистической историософии стал памфлет Ф. Энгельса «О происхождении семьи, частной собственности и государства».
Русские школьники должны ясно понимать, что они являются наследниками славы Российской Империи, Московского Царства, Древней Руси, Империи Нового и Древнего Рима, Царства Александра и Кира и даже Ветхой Империи Вавилона, Шумера и Аккада. Эта грандиозная картина человеческой истории позволит воспитать следующее поколение созидателей Империи, осознающих свою определяющую роль в судьбах мира.
Для того чтобы школьники яснее представляли себе жизнь империй прошлого, нужно вернуть в школу рассказы о древних героях, а в гуманитарные гимназии – древнегреческий и латинский языки. Однако, как показала история последних десятилетий Российской Империи, недостаточно воспитывать гражданина лишь на высоких образцах классической культуры. Рядом с древнегреческим и латынью особое место должен занять церковнославянский язык, на котором мы и сегодня обращаемся к Богу.
Масштабную задачу представляет собой обращение к русскому наследию в архитектуре. Благодаря политике императоров Александра III и Николая II самобытный русский стиль не только абсолютно доминировал в церковном строительстве, но и находил все большее распространение в гражданском зодчестве – дворцы, публичные здания, частные домовладения и дачи. Его развитие в высшей точке, достигнутой накануне 1917 года, было искусственно прервано большевизмом.
Русский стиль универсален и с теми или иными модификациями может приниматься за основу при возведении абсолютно всех типов зданий, подобно тому, как арабский стиль ясно прочитывается в современных небоскребах Дубая, а китайский – в небоскребах Шанхая. Опыт сталинских высоток показал, что такие элементы русского стиля, как шатер, также могут быть применены в высотном строительстве. Русский стиль должен стать обязательной нормой для финансируемых государством инфраструктурных объектов – госучреждений, школ и музеев, вокзалов и станций метро.
Многоквартирные бараки, «человейники», должны перестать быть нормой русского жилья. В России должно быть категорически пресечено варварское отношение к исторической застройке. Снос зданий, построенных до 1917 года, должен быть полностью запрещен. Такие объекты могут только реконструироваться, причем с достаточно жестким контролем. Снос зданий, построенных до постановления 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», может осуществляться только после решения архитектурной комиссии. А вот «завалы», оставленные в центрах русских городов от эпохи советского бетонного конструктивизма и дополненные нынешним безвкусным многоэтажным строительством, должны постепенно разбираться. При этом никогда не следует упускать возможности восстанавливать историческую застройку.
Городская и сельская среда России, особенно ее духовно и культурно значимых регионов, должна преобразиться таким образом, чтобы пребывание в ней доставляло радость и было связано с познанием своей истории, духа своей культуры, своей легенды. «У нас нет совсем мечты своей родины. И на голом месте выросла космополитическая мечтательность… – сокрушался Василий Розанов. – Учась в Симбирске – ничего о Свияге, о городе, о родных (тамошних) поэтах – Аксаковых, Карамзине, Языкове, о Волге – там уже прекрасной и великой. Учась в Костроме… ничего – о Ипатьевском монастыре. О чудотворном образе (местной) Феодоровской Божией Матери – ничего»16.
