Империя проклятых полностью

– Почему же? Разве это сильно отличается от жизни фермера и его овец?

– Конечно, отличается, – прошипела Диор, сбитая с толку. – Это же люди.

– Да, они люди. Но и животные тоже. И хотя тебе это может показаться жестоким, но весенняя отбраковка овец тоже жестока, – Лилид указала на зверя рядом с собой, – как жестоки волчьи зубы для лани. В дикой природе не бывает кроликов или оленей, которые бы спокойно умирали во сне в своей постели, крошка. Молодые или старые, они, в конце концов, погибают в муках. Растерзанные хищниками. Так уж повелось с незапамятных времен: сильный пожирает слабого. И всего несколько десятилетий назад ты и весь твой род были довольны этой священной истиной. – Лилид смотрела на пленников внизу, скривив рубиновые губы. – Вы… люди… считаете наш новый мир жестоким только потому, что в нем впервые в жизни добычей стали вы.

Торги выиграл шут и теперь вступал во владение имуществом, а по ступеням поднималась еще одна группа людей. Лилид повернулась к Диор, полностью поглотив ее взглядом.

– Что хочет от тебя Вечный Король?

– Я не знаю, хозяйка. Клянусь, не знаю.

– А ведьма крови, которая убила Рикарда на Мер. Кем была она?

– Ее зовут Селин. Она сестра Габриэля.

– Кем она была для тебя?

– Никем. Я познакомилась с ней несколько недель назад… хозяйка.

– Эсани.

Древняя прошипела это слово, как яд, пригвоздив Грааль своим бездонным взглядом. Диор стояла совершенно неподвижно, совершенно безмолвно, и только холодный ветер своим воем нарушал тишину между ними.

– Знакомо ли тебе это имя, милое дитя? – наконец спросила Лилид.

Диор пристально посмотрела в эти глаза цвета полуночи и сделала то, что у нее получалось лучше всего.

– Нет, госпожа, – солгала она.

Нас захлестнуло облегчение – одного глотка древней крови Лилид было недостаточно, чтобы заставить Диор предать нас. Но за этим быстро последовал страх, мысль о том, что должно произойти дальше. А Бессердка улыбнулась, пока океанский ветер развевал ее длинные шелковистые локоны.

– На колени.

Удар Хлыста прозвучал в ночи, как пистолетный выстрел. И хотя мы думали, что она сможет сопротивляться – что дары Дивоков не окажут на нее воздействия, как и дары Воссов, – Грааль немедленно подчинилась, опустившись на колени под холодным, мертвым взглядом богини. Лилид вытащила из-за корсета свой золотой клинок, и волк рядом с ней зарычал, прижав уши к голове.

– Тише, Принц.

Зверь послушно опустил голову, не сводя с Диор своего единственного здорового глаза, а Лилид улыбнулась.

– Прости его. Он маленький ревнивый негодяй.

И, наклонившись, она рассекла фарфоровую кожу на внутренней стороне бедра, глубоко прорезав татуировку и артерию.

– Пей.

В тот момент в нас взыграли все самые мрачные чувства – отвращение, дух противоречия, но больше всего – страх. Второй глоток приблизит Диор к рабству еще на одну каплю. Лилид знала имя Эсани. Она была достаточно древней, чтобы помнить Войны Крови, Красный поход против неверных, падение рода Иллии, едва не приведшее к катастрофе. И если мы потеряем Грааля в лапах этого монстра, несомненно, это приблизит нас к окончательной гибели. Мы молились, чтобы Грааль устояла, отказалась, придумала бы какую-нибудь уловку, чтобы избежать этой участи. Но ничего не произошло. Диор закрыла глаза и, словно по велению самих небес, прижалась губами к гладкой плоти этого дьявольского бедра.

Эта кровь пахла как осенняя ржа и железо, аромат пьянящий и довольно густой. Рука Лилид легла на шею Диор, притягивая ее ближе, крепче, заставляя присосаться глубже. Нас охватил ужас, пока мы беспомощно наблюдали, как Диор застонала, как ее ладонь скользнула вверх и легла на ягодицы вампирши, как она пила, сжимая их все крепче. Лилид улыбнулась, но в глазах у нее, глубоких и одиноких, точно беззвездное небо, не отразилось ни намека на улыбку. Губы Диор прильнули к бледной плоти, поднимаясь все выше, облизывая, подбираясь к тени меж бедер Лилид. Но на этом древняя удовлетворилась и, оторвав Грааль, без особых усилий поставила ее на ноги.

Глаза Диор остекленели, губы были густо измазаны кровью, и она моргала как пьяная, словно не понимая, где находится. Лилид наклонилась вперед, словно змея, и, вытянув язык, поймала длинную струйку рубинового цвета, стекающую с подбородка Диор. Притянув ее к себе, Лилид взяла в рот гладкую округлость нижней губы Диор и стала обсасывать ее, пока мы слушали, как сердце девушки бешено колотится.

– Ты знаешь, что мы не видим снов? – прошептала Лилид. – Наш сон подобен смерти. Но сегодня ночью тебе обязательно приснится Лилид, крошка, можешь не сомневаться. А следующей ночью Лилид узнает о тебе правду.

Чудовище взглянуло на одну из дам, сидевших рядом, изящную, пожилую, с глубоким шрамом от клинка на подбородке под слоем пудры. Лилид набрала воздуха, чтобы заговорить, но в этот момент вернулась Тля, руки которой все еще были в крови. Она упала на колени рядом с фрейлинами, хватая ртом воздух.

– Я вернулась, хозяйка, – прохрипела девушка.

Лилид широко улыбнулась.

– На этот раз вовремя, Тля. Выбери себе подарок внизу.