Империя проклятых полностью

Я изучал Селин в темноте, под порывами ветра и падающим снегом. Она выглядела как девушка, которую я знал в юности. Я постарел за годы нашей разлуки, а она осталась точно такой же. И все же я прекрасно понимал, что она была чем-то совершенно иным.

Пиявкой.

Холоднокровкой.

Внучкой самого Вечного Короля.

– Тебе следовало бы поспать, – сказал я. – Я морожу тут задницу, чтобы ты могла отдохнуть.

– Мы все знаем, почему ты здес-с-сь. В этих жилах течет кровь Восс-с-с.

Я прищурился, когда понял, что она имела в виду.

– Не лезь мне в голову, Селин.

– Тогда с-с-следи за своими мыслями с большей тщательностью. Мы чувствуем, как вы жаж-ж-ждете этого. Возможно, теперь ты поймешь, почему нам нельзя здесь задерживаться. Одеждой барчука не скроеш-ш-шь правду о женщине, которой с-с-становится Диор.

– Знаю, – вздохнул я, и в животе у меня все сжалось при воспоминании. – Лаклан учуял ее запах. И я тоже.

Взгляд Селин скользнул к трубке у меня в бандольере, а затем вернулся к моим кроваво-красным глазам.

– Но аромат санктус-с-са уже не насыщает тебя, как раньше.

– Не твоя забота.

Она вдохнула, и я почувствовал, как ее мысли проникают мне в голову, словно нежные прикосновения пальцев, просачиваясь, пока я не зарычал и не захлопнул перед ней дверь.

– Я же просил не лезть мне в голову.

– Ты… пил. – Она наклонила голову. – У Диор?

– Что? – сплюнул я, испытывая отвращение и ярость. – Нет, черт возьми, конечно нет!

– Тогда у кого? И как долго? – Холодные глаза блуждали по моему телу, опускаясь к обручальному кольцу на левой руке. – У жены? Скажи мне, что ты не такой дурак, чтобы пить кровь у жены?

– Ты ходишь по тонкому льду, Селин. Да поможет тебе Бог, когда он проломится.

Она смотрела на меня еще мгновение, и пропасть между нами становилась широкой и глубокой, как могила. Я сжал кулаки, по костяшкам пальцев у меня была размазана кровь Лаклана, и на одно ужасное, бесконечное мгновение у меня возникло почти непреодолимое желание слизать ее. Но пульс все же замедлился, желание ослабло, и, наконец, Селин подняла руки, сдаваясь.

– Мы пришли сюда не для того, чтобы ссориться, брат.

Я глубоко вздохнул, загоняя гнев и жажду в посеребренные подошвы своих сапог.

– Да. – Я кивнул. – Нам нужно поговорить. Сестра.

– Нам необходимо избавиться от этого угодника-среброносца, – начала Селин. – А еще от этих проклятых детей и бес-с-совки-оборотня. Диор прислушается к твоему совету, Габриэль, мы и так уже зря потратили время на…

– Прекрати, – рявкнул я.

Селин моргнула. Стоя под падающим снегом, она казалась высеченной из камня. Я понял, что не слышу биения ее сердца. Не чувствую тепла в ее венах.

– Нам, – сказал я, размахивая руками, – нужно поговорить.

– И о чем бы ты хотел поговорить? – вздохнула она.

– Мне, черт возьми, просто необходимо знать, сколько стоит дрочка ногами в Сан-Максимилле? Ты, случайно, не знаешь? Может, начнем с того, что я видел сегодня на реке? Ты высосала этого Дивока дотла! А еще расскажи-ка мне, где ты провела последние семнадцать лет. Кто такие Эсани? Как ты заполучила дары их крови, если ты дитя Восса? Может, объяснишь, как ты влипла во все это дерьмо?

– А если не объясню?

– Тогда, возможно, я закончу то, что ты начала, когда пыталась убить меня в Сан-Гийоме?

– Предположим, что ты настолько глуп. И как ты тогда найдешь Дженоа?

– И кто, черт возьми, сказал, что мне это надо? Обитатели Высокогорья, очевидно, тоже рассказывают легенды о мертводне, и Феба может…

– Ведьмы плоти, похитители шкур, – выплюнула Селин. – Диор – потомок влас-с-стелина небес. Именно благодаря его с-с-слугам этот мир обретет с-с-спасение. Это не какой-то там хлев для прирожденных язычников, копошащихся в грязи и воющих на Матерей-Лун. И ни один член Серебряного Ордена не может ступить на горные земли Лунного Трона и остаться в живых, вне зависимости от того, отлучен он или нет.

Селин покачала головой, оглядывая меня с ног до головы.

– Если ты отправишься в горы, ты умрешь.

Она говорила правду, я знал это. Но еще больше меня поразило то, что моя сестра думала о небесах и спасении, когда все знали, что вампиры – дети проклятых. Даже сейчас я чувствовал, как под кожей горит эгида в ее нечестивом присутствии. Но Селин размышляла как…

Как верующая, вдруг осознал я.

– Диор прис-с-слушивается к тебе, Габриэль. И хотя ты отвернулся от Вседержителя, он не отвернулся от тебя. Мастер Дженоа научит Диор, что она должна сделать, чтобы с-с-спасти эту империю и все души в ней. Включая мою собственную. Если тебе не наплевать на это.

Вздохнув, я провел рукой по волосам.

– Конечно, не наплевать, – тихо ответил я. – Ты была моей младшей сестренкой, Селин. И однажды ночью я, возможно, наберусь смелости попросить прощения за то, что случилось с тобой. Но если ты не расскажешь мне о том, кто ты такая и кем стала… после того, что я увидел сегодня… как, во имя Бога, я вообще могу тебе доверять?